– Тьфу ты зараза! – произнес он в сердцах и смачно сплюнул на землю при этом. Все остальные засмеялись.
– Вот братцы! Какую гадость приходиться целовать! Хоть бы девку, какую поцеловать для приличия!
– Молодец камрад! Хорошо ты нам под руку попался!
Немец стоял, втянув в себя шею. Он ничего подобного не ожидал. Он думал, что они, ткнув его в бок автоматом, расстреляют тут же. А они были рады и улыбались как дети. Он пытался разгадать их загадочное поведение. Неужели это ирония судьбы? Сначала посмеялись, а затем расстреляют. Им всегда внушали, что русские не оставляют пленных в живых.
Тот, что целовал и плевался, достал кисет, оторвал кусок газеты, скрутил козью ножку. Щелкнув зажигалкой, он затянулся несколько раз и раскурив её, спросил:
– Раухен!
– Яа, яа! – и немец достал из кармана сигареты.
Выпустив клубы махорочного дыма, солдат вынул изо рта козью ножку и не спрашивая, сунул её немцу в рот.
– Данке шон! – промямлил понимающе немец.
– Кури, кури! – сказал солдат и забрал из рук немца пачку сигарет.
Солдат угостил сигаретами стоящих рядом. Немец тянул набитую махоркой козью ножку, а русские дымили немецкими сигаретами. Затянувшись насколько раз, немец поперхнулся и на глазах у него появились слезы.
– Руссишь табак зер штарк! – произнес он.
– Кури, кури! Скорей подохнешь! – сказал солдат и все засмеялись.
– Данке шон! Данке шон!
– Нам с тобой повезло! Мы тебя голубчика без шороха взяли! Все обошлось как надо! Молодец Вальтер!
На переднем крае у немцев пропажи не хватились. Ни пулеметной стрельбы, ни снарядных разрывов. Они даже не трехнулись, что у них сняли часового.
Главное в том, что мы без потерь его взяли. Для нас, для разведчиков жизнь каждого дорога.
– Ну что пошли! – говорю я, когда все разведчики собрались в кустах около траншеи. В тыл мы идем тоже рассредоточенно, чтобы не попасть под случайный обстрел. Впереди группа захвата с пленным немцем, за ней мы с Рязанцевым и следом группа прикрытия и обеспечения.
Идем по дороге молча, обходим глубокие лужи. Слышно чавканье сапог по влажной земле, удары крупных капель, когда проходим кустарник.
Настроение у всех хорошее. Теперь каждый мутный ручей и залитая водой низина, нам не помеха. На душе легко, светло и мухи не кусают!
Я вспомнил, как мальчишкой бегал по лужам, брызгая в стороны. И чем глубже лужа, считай, что тебе исключительно повезло.
Небо после дождя заметно просветлело. Сверху еще капало изредка. Мы были все мокрые и грязные, но на душе было легко и весело.
Дело сделано! Свалились все мысли и заботы! Видать тихий немец попался. При захвате не пикнул, не огрызнулся, сопротивления не оказал.
Смотрю на немца и говорю Рязанцеву:
– Смотри, как бойко шагает. Старается от ребят не отстать. Чуть соскользнула нога – хватается за ребят. Уж очень он вписался в группу захвата!
Теперь идти не далеко. Скоро доберемся до своей землянки. Старшина уже начеку. Нальет всем по сто грамм и сала по куску на закуску отрежет. Немцу тоже плеснём сто грамм. Такой уж порядок в разведке. Старшина отрежет ему кусок хлеба и сала тоненький кусочек положит сверху. Что6ы запах был.
