Ванька-ротный полностью

И вот вам ещё: – Эти все уйдут! Они для нас роют окопы! А наша дивизия здесь останется! – делают вслух заключение солдаты.

Солнце поднялось выше, осветило дорогу и мелколесье. Теперь было хорошо видно, что кругом кипела работа.

– Подготовку исходных позиций здесь начали в последний момент. – подумал я.

Уж очень торопились солдаты, кругом летела земля. Видны были полусогнутые спины, мелькали лопаты, под кустами и деревьями лежали штабеля бревен. Их заранее где-то заготовили, очистили от сучьев, привезли и сложили. Для нас готовили укрытия, которые мы займем за сутки до наступления. Расчет простой. Через два дня мы пойдем в наступление.

Над лесом низко пролетели два самолета типа Дуглас. Промелькнув красными звездами они скрылись в сторону тыла.

– Видно большое начальстве летает? – заметил кто-то, из солдат.

– Дура! Они окопы сверху осматривают! Как замаскировано? Что сверху видно?

– Щас по радиу сверху кому по мозгам дадут! Сверху видно, где плохо замаскировано!

Еще с полчаса мы толкались на дороге. Но вот наша полковая колона постепенно растаяла. Стрелковые роты ушли в отведенные укрытия, штаб полка занял несколько приготовленных специально для них блиндажей, артиллеристы полка спрятали свои пушки под навесы из жердей, забросанные сверху зеленью веток, снабженцы и тыловики остались где-то сзади. Мы, разведчики заняли несколько открытых щелей около пехоты.

Всему личному составу дивизии было строго-настрого приказано сидеть в окопах и не кому не ходить. Категорически запрещались в течение дня всякие самовольные хождения. Ночами под страхом смерти запрещалось курить.

И вот еще одна ночь осталась перед началом наступления. Ночью, когда стемнело, провели смену частей на передних позициях. Солдаты, стоявшие в обороне, оставили нам свои окопы, траншеи, хода сообщения и блиндажи. На переднем крае наступила тревожная тишина.

Рекогносцировку местности провели вечером со всем офицерским составом наступающих рот. Командир полка занял специально оборудованный блиндаж в сотни метрах от передней траншеи. Впервые командный пункт полка располагался в непосредственной близости от исходного рубежа пехоты. Да и пора бы было научиться воевать. Командир полка сзади поджимал комбатов. Те в свою очередь сидели в полсотни метрах от своих стрелковых рот. Командиры рот, как обычно, находились вместе со своими солдатами. Так уж с самого начала войны повелось. Солдаты вперед не пойдут, если увидят, что ротный топчется сзади. Другое дело, когда ротный с ними в цепи. Офицер спокойно идет и им нечего бояться. Командир роты рискует жизнью, – солдату тоже приходиться рисковать!

На командный пункт полка, в батальоны и роты подана проводная связь, У командира полка дополнительно рация для связи с дивизией. Каждый батальон поддерживает танковая рота. Танки стоят на исходных позициях, сзади пехоты. Для них в полосе наступления выделены особые проходы.

Ночь тянется медленно. Перед наступлением каждому, кто пойдет вперед, есть о чем подумать. Вот и притихли солдаты. Разговор не клеится, да и о чем говорить? Солдаты сидят неподвижно. Каждый ушел в себя.

Самое подходящее время помолчать и подумать. Время перед атакой остановилось совсем. Никто на тебя не кричит и не дергает. Это будет потом, когда поднимется цепь. До самой последней минуты будет бездействовать связь, будут молчать телефоны. Каждый в эти минуты предоставлен только себе.

Сидят солдаты в передней траншее и ждут, когда заваруха начнется. Кто из них завтра с рассветом останется жив, кому оторвет ноги или руки, а кто из них упадет на землю, не естественно и нелепо дернув коленками и взмахнув руками.

Молчат телефоны!

У каждого есть о чём-то подумать, о жизни! А что о ней думать? Окопнику она не светит совсем! Даже надежды нет! Не то, что самой жизни!

Я, Рязанцев и несколько разведчиков идем по передней траншее. Прохладный ночной ветер гуляет вдоль нее. Он то появляется и налетает, то исчезает совсем. Потом он снова тихо начинает шевелить листвой кустов над головой.

Солдаты сидят в открытых окопах и ждут рассвета. Посмотришь по сторонам. Сизый туман струится над передним краем. Присмотрись к серым шинелям, каждый солдат напряжен, хотя внешне не двигается, как будто спит спокойно.