Сделав последний глоток, немец оторвал кружку, раскрыл рот и замахал в него рукой.
– Руссише шнапс! – сказал он, делая глубокий вздох,
– Зер штарк! (Очень крепкий!)
– Кузьма! Ты отрезал ему закусить? Он же подлец голоден!
Я взглянул на ординарца, стоявшего с пробкой во рту, улыбнулся, покачал головой и добавил:
– Заткни ты её наконец! Нам с тобой спиртное все равно сейчас не положено!
– Товарищ гвардии капитан! Сало на немца тратить? У меня осталось всего две порции. Вам и мне!
– Давай, доставай! Вот и отдай мою! Свою, можешь оставить! – сказал я и рассмеялся.
– Он стоит того, чтобы нам сала не жалеть! Мы с тобой выпивать и закусывать будем опосля, когда к старшине в землянку придем. А сейчас, реж сало и хлеб! Ну и жмот ты у меня!
Ординарец больше не сопротивлялся. Он отрезал ломоть черного хлеба, положил тоненький кусочек розового сала и, ухмыляясь, протянул немцу.
– Битте ессен! (Пожалуйста ешьте!) – пояснил ординарец, показав всем присутствующим своё знание немецкого языка. Я потрепал его по плечу.
– Не унывай на счет сала. Мы с тобой большое дело сделали!
Ординарец улыбнулся, махнул рукой, наклонился ко мне и негромко добавил:
– Не о своем благе, о вашем желудке пекусь!
Он спрятал нож, убрал свои тряпицы, в которых были завернуты сало и хлеб, и стал завязывать мешок.
– Видал? – сказал телефонист напарнику, сидевшему у аппарата.
– Немцу водки и сала дали, а сами ни к чему не прикоснулись. Сами, небось, будут солдатскую баланду хлебать.
– Разведчики! У них свои законы и порядки!
Тем временем немец двумя пальцами снял с толстого куска хлеба сало и положил его в рот. Он, от удовольствия покачал головой, двигая языком во рту, сказал:
– Шмект! Зер гут! (Вкусно! Очень хорошо!)
Ординарец свернул из газеты козью ножку, наполнил её махоркой, раскурил и протянул немцу, когда тот управился с салом и хлебом.
– Битте, раухен! – с достоинством предложил он.
– Данке шон! – закивал головой немёц.
Немец пошарил в кармане рукой, достал пачку сигарет и в знак благодарности протянул ее мне. Ординарец, не долго думая, взял из рук немца пачку сигарет и отправил её к себе в карман.
Немец сунул в рот, раскуренную ординарцем, козью ножку и решительно потянул. Он сделал сразу глубокую затяжку и от крепости махорочного дыма задохнулся. Сначала он заморгал быстро глазами, потом у него на глазах выступили крупные слезы. Он громко закашлялся, не мог перевести дыхания. На лбу у него выступил пот.
– Вспомнил свою фрау, – Прослезился! – сделал вслух замечание я.
Все, кто сидел и стоял в землянке, прыснули от смеха. Разное было написано на лицах у наших солдат. Один молча улыбался, другой неожиданно фыркнул. А когда немец затянулся еще раз, и у него внутри что-то екнуло, оборвалось, и он замотал головой, все покатились от хохота. Дружный солдатский смех вырвался из землянки наверх, в траншею и разорвался как мина. Солдаты в траншее вздрогнули. Уж очень неожиданным и дружным был этот смех.
– Просто потеха! Умрешь! Настоящее представление!
Бледное лицо немца ожило. Водка разбежалась по жилам, на лице появился румянец. Немец смотрел на солдат, шарил недоумевая глазами по лицам, пытаясь понять, причину смеха.
– А ну-ка все выходи! – сказал я набившимся в землянку солдатам.
– Я буду допрашивать немца! А то вы ржоте здесь, как лошади, мешать будете мне!
– Ординарец! Наведи-ка в землянке порядок!
Санитаров и телефонистов ординарец проводил до выхода, очистил проход от набившихся туда солдат, крикнув часовому:
– Никого не пускать!
Ординарец уселся поудобней на краю нар у самого входа, чтобы турнуть наружу особо настырных любопытных зевак.
На мои контрольные вопросы немец дал вполне правильные ответы. Контрольный вопрос, это когда я сам знаю на него заранее ответ. Задавая контрольный вопрос, я знал, какой должен последовать ответ и мог достаточно точно определить врет немец или говорит правду. Он может сказать, что этого он не знает, но не дать заведомо ложный ответ. После нескольких таких вопросов я переходил к выяснению интересующих меня и неизвестных мне данных. Немец рассказывал всё, ничего не скрывая. Он видимо сразу понял, что для него война за Фюрера окончена.
