– Зенитки и пулеметный огонь, по крайней мере из пяти пулеметов. После новой перебранки с замкомполка по тылу от нас отвязались. Нас отвели за Тьму, где мы начали рыть траншею. Но это скандальное дело было не кончено. Мы узнали, конечно, что командир полка Ипатов попал к немцам. Вскоре нам прислали на полк%% другого, майора [Карамушко] из разведбатальона. [Карамушко командир, а] Заместителем по пп был знакомый нам Матвеенцев. Мы углубляли траншеи, рыли котлованы под землянки, валили деревья, возводили накаты. Новое полковое начальство посылало к нам своих проверяющих. Помню однажды ночью прибежал к нам %%% Максимов. Он был в то время старший лейтенант. Максимова я запомнил, потому, что потом мне пришлось с ним много раз встречаться. Шли дни, земля покрылась толстым слоем снега. Линия фронта располагалась по обеим сторонам реки Тьмы. Немцы с наступлением зимы больше нас не трогали [и не беспокоили]. Даже винтовочных выстрелов не слышно было с [той] их стороны. Мы рыли траншеи, хода сообщения и тоже не стреляли. А что было стрелять? Они нас не трогали, и мы были не дураки. Пальни разок в ту сторону, и начнешься перепалка [между солдатами]. А начальству что? Солдаты гибнут [, ему ничего!] на то и война! Снегу насыпало, на метр поверх траншеи. Ни немцев, ни нас вовсе не видать. Ни дорог, ни проехать! Одни вытоптанные в снегу солдатскими ногами узкие [в снегу] тропинки. Но все они пролегли на переднем крае [вдоль траншеи. А кто пойдет их топтать в тылу, для тыловиков. Тыловики пересели на сани.]. Глубокий снег, и полное затишье на фронте. Когда траншея и землянки в роте были закончены, из полка, как в насмешку поступил приказ[поступило распоряжение]. Участок обороны сдать [другой,] вновь сформированной роте и перейти на совершенно голое поле и уже прихваченную морозом корку земли. Я пожимал плечами, хмыкал и удивлялся. А мои солдаты крайне недовольные, выражали свое возмущение всем матерясь в глаза [и прямо вслух]. "Старались, старались, а тут пришли чалдоны и сели на готовое!" Больше того. Когда мы закончили оборудование землянок и накатов, в роту явились саперы и по приказу полка отобрали у нас шанцевый инструмент. Сославшись, что пехоте иметь двуручные пилы, топоры и большие саперные лопаты не положено. А мы их несли на себе из укрепрайона. [Солдаты %%%%] Я думал, что это так надо и приказал старшине большую часть инструмента отдать, раз из штаба полка есть такое указание. Но на следующий день из того же штаба поступил приказ сдать
– 29 – готовую траншею и перейти на голое место. Правду сказать, после этого я рассвирепел.
– Ну и прохвосты! – процедил я в присутствии штабного работника. Эти мои слова быстро дошли до Карамушки и Матвеенцева. " Ну щенок, ты у меня попляшешь!" Эту плясовую фразу мне передал телефонист. У телефонистов тоже чесались языки [об новостях] по поводу всяких разговоров.
– Приготовься лейтенант, съедят тебя в этом полку. Уж если кого не взлюбили, то хоть пулю пускай себе в лоб! Сибиряки мстительный народ, – сказал мне телефонист и добавил:
– Я тоже из 297-го. Только прошу тебя об этом никому! [Ни слова!] Через несколько дней меня вызвали в батальон и сказали, чтоб я шел в штаб полка, там со мной проведут беседу.
– Вот побеседуй со старшим лейтенантом следователем из дивизии! Старший лейтенант официально представился и сказал:
– Давайте лейтенант отойдем куда-нибудь, у меня к вам имеется насколько вопросов. Я шел за ним, думая, зачем меня вызвали сюда? Какие он мне хочет задать вопросы? Иди опять будут тянуть за душу за ту ночь, что я лежал в окопе?
– Давайте присядем сюда. Здесь сухо, не ветрено и вполне удобно! Я в ожидании его вопроса присел.
– Я вас должен опросить, как свидетеля.
– Но прежде чем задать вопросы, вы должны мне расписаться вот здесь. За дачу ложных показаний и отказ отвечать на поставленные вопросы, вы можете быть подвергнуты к уголовной ответственности. И он сказал по какой статье и так далее.
– Теперь зададим вопросы!
– Как случилось так, что немцы обошли стороной весь район до реки Тьмы? После нескольких вопросов я понял, что следователь снял допрос с комбата, и что дело его плохо, потому что сдачу деревни, где стоял штаб полка, приписывали ему. Я спросил:
– А что за деревня, которую должен был оборонять батальон, и которая находилась от Волги за десять километров.
– Командир батальона со своей полсотни солдат был все время на берегу Волги и попал там под бомбёжку. Мне, например, когда я лежал на берегу Волги никто никакой задачи не ставил. Я остался случайно на этой стороне. Взорвали паром, и мне некуда было деваться.
– Скажите лейтенант, почему батальон покинул берег Волги и не стал оборонять деревню?
– 30 -
– Не могу вам объяснить. Меня во взводе и батальоне этой ночью не было.
– Я с солдатом спал в окопе. А как меня оставили и кто в этом виноват, вам наверно рассказали и вы в курсе дела.
– Или мне снова просить, чтобы устроили очные ставки?
– Я не знаю названия деревни, но слышал однажды, что это та самая, где к немцам в плен попал командир полка Ипатов.
