– Ну и где же вы были? – спросил я в полголоса.
– Из штаба полка нас на санях парой лошадей отвезли в дивизию. Там с нами говорили офицеры. Потом водили к какому-то старику. %%% Нам вернуться обратно к бабке и собирать сведения о передвижении немецких войск. Нам дали пароль! К нам связного пришлют, – заявили они гордо.
– Вам же велели об этом никому не говорить! – сказал я.
– Вы-то ведь свой! Может мы опять сюда к вам вернемся. Вам поручено переправить нас.
– А не боитесь назад возвращаться?
– Нет! Мы дорогу знаем!
– Ну хорошо! Я подождал середины ночи, поднялся на обрыв, довел их до опушки леса, и они ползком подались вперед. Мы пролежали со старшиной и Захаркиным в снегу до утра, слушая не стрельнут ли немцы. Я отвечал за них. Нужно было сделать все тихо. Мы уползли назад перед самым рассветом. Можно было сказать, что переправа через линию фронта нам удалась. Старший лейтенант Максимов звонил мне, когда я вернулся, я ему подробно обо всем [доложил] рассказал.
– 35 – Через насколько дней меня вызвали к комбату.
– Иди в полковые тылы и получи валенки и теплые рукавицы. Полушубки, телогрейки и стеганные штаны ещё не привезли [на всех], после получишь. Штабные, тыловики и ком. состав полка были одеты полностью и во все новое. Нам офицерам рот выдали то, что после них осталось.
– А как же солдаты? – спросил я.
– А что солдаты? Солдаты ватники под шинель имеют, шапки на них надеты, рукавицы завтра старшина получит, а на счет валенок придется дня два подождать. Валенки для всех солдат на подвозе. Ещё через день в роту пришло пополнение. С маршевой ротой прибыли молодые солдаты. Командиром взвода прислали младшего лейтенанта Черняева. Не помню, откуда он сам. Но кажется из Омска. Мы были в роте вместе около месяца и сведения о нём исчезли из памяти быстро и навсегда. Но внешность его я запомнил [хорошо]. Парень он был молодой, широкоплечий, по характеру спокойный и даже не в меру молчаливый. Лицо у него было простое, обветренное и чуть – чуть скуластое, глаза обыкновенные, серые. Ладони рук больше и мозолистые. Кем он был до войны? [я знал, но забыл] В деревне работал. На фронте, что ни месяц – каждый день перемены, прошла [одна] неделя – целый [серьёзные] события. День на день никогда не похож. Прибыл он к нам в роту прямо из училища. Несколько месяцев позанимался военным делом и уже младший лейтенант. Прибыл он к нам; в ноябре, а в декабре его уже не стало. При особых обстоятельствах он пропал без вести вместе со своим взводом. На фронте он был всего ничего, всего один месяц. И за этот короткий срок войны сумел получить от Березина судимость. Судимость правда условная, но она морально раздавила человека. II декабря сорок первого года под огнем немецких зенитных батарей легло в землю сразу два полка нашей пехоты. В донесениях и книжечках под диктовку Д. И. Шершина указали, что в районе Марьино и Щербинино шли ожесточенные бои. А боев просто не было. Под батареи зениток сунули людей, и считай только убитых на поле оставили без двух, трех сотен тысячу. И все это свершилось за пару часов. Черняев не мог выйти из-под этого огня. Я был этому очевидец и свидетель. Из нашего полка всего вышло только два человека. Но вернемся на Тьму. Взвод младшего лейтенанта Черняева был выдвинут несколько вперед и правей. Он стоял у самой кромки льда в густых заснеженных кустах.
