— Хотел бы я забыть об этом, — проворчал Джордан, прижимая руку, которая не обнимала Д.К., к своему животу. — Меня рвало три дня.
— Синим, — поправила Д.К.. — Тебя три дня рвало синим.
Алекс хихикнула, а Биар сухо сказал:
— Для трех человек с разумным интеллектом можно подумать, что один из вас мог подумать о том, что еще готовилось в лабораторных печах в тот день.
— Мы не можем все быть гениями, — сказал Джордан, бросая немного попкорна через всю комнату в Биара. — Ты должен благодарить нас за ту мысль, которую мы вложили в твой подарок.
— Если мне не изменяет память, ты не смог удержаться, чтобы не попробовать торт, прежде чем отдать его мне, — сказал Биар все еще сухим тоном. — Ты должен винить только себя.
— Знаешь, он прав, — сказала Д.К. Джордану, ухмыляясь. — Мы с Алекс ждали. А ты — нет.
— И я платил за последствия, — ответил Джордан. — Три дня. Даже Флетчер не мог мне помочь. «Лучше снаружи, чем внутри» — вот что он сказал. Можете в это поверить?
Алекс снова рассмеялась, и она была не одна.
— У нас здесь были действительно хорошие времена, — сказала Д.К., оглядывая их всех. — Грустно думать, что нам осталось быть вместе всего год или около того.
— Или три, — напомнил ей Биар, — если нас возьмут в ученики.
Алекс вернулась во времени к похожему разговору, который у нее был с Кайденом. Как и тогда, она была благодарна, что друзья согласились с ее просьбой о нормальности, за то, что вели себя так, как будто они не все собирались встретиться лицом к лицу со смертью с призрачной надеждой победить ее.
— Помнишь тот раз, когда мы улизнули ночью, чтобы покататься верхом в лесу? — сказал Джордан.
— Я помню крики Биара, — сказала Д.К., и в ее глазах заплясали огоньки. — Удивлена, что он не разбудил всю академию.
— Я не люблю лошадей, ясно? — Щеки Биара порозовели, когда он отправил в рот еще немного шоколада. — И это чувство взаимно. Я все еще утверждаю, что дьявольский зверь пытался убить меня.
Д.К. рассмеялась, но затем ее лицо смягчилось, когда она сказала:
— Твой отец тоже не любил лошадей.
Биар замер и посмотрел на нее.
— До того, как я встретила тебя, он часто сопровождал меня на прогулках во дворце. — Она покачала головой и снова рассмеялась. — Он был ужасен. Почти так же плох, как ты.
Грустная улыбка промелькнула на лице Биара, но она растянулась и наполнилась юмором, когда он сказал:
— Однажды, много лет назад, мы всей семьей ездили отдыхать на ферму. Мама подумала, что для нас было бы забавной идеей прокатиться по пляжу всем вместе. Папа падал три раза, что было всего на один раз меньше, чем я. Мы вдвоем ковыляли и стонали весь остаток дня, пока Гэмми не накачала нас обезболивающими и не отправила спать. — Он тихо усмехнулся. — До конца тех каникул никто из нас и близко не подходил к конюшням, и каждый раз, когда кто-то пытался нас заставить, папа вытаскивал свой Стабилизатор и угрожал пристрелить их.
Мысль о том, что добросердечный Уильям кому-то угрожает, заставила их снова рассмеяться над образами, а Алекс также боролась с жжением в глазах при виде Биара, который вместе с ними забавлялся воспоминаниями о своем отце.
«Лучше, чем в порядке».
Это то, что она обещала Биару. И это то, что он пообещал взамен.
— А как насчет тебя, Джордан? — осторожно спросила Д.К.. — У тебя есть какие-нибудь веселые воспоминания из детства?
Алекс втянула в себя воздух, задаваясь вопросом, что делает Д.К… Но Джордан только скривился и сказал:
— «Веселые» было не тем словом, которое мы часто использовали в семье Спаркеров.
— Должно было что-то быть, — увернулась Д.К.. — Какой-нибудь приятный момент.
Джордан пожал плечами и замкнулся настолько, что Алекс испугалась, что его толкнули слишком далеко, слишком рано. Но затем, как будто заставляя себя думать о своих годах боли, он признал:
— Это было не так уж плохо. Когда я был ребенком, мать заставляла меня учиться игре на фортепиано. Говорила, что это то, что должны знать «все приличные молодые люди». — Он закатил глаза и потянулся за новой порцией попкорна. — Я ненавидел это. Но она была непреклонна в том, чтобы я практиковался по нескольку часов каждый день.
— Я не знала, что ты играешь, — сказала Д.К., глядя на него с мечтательным выражением лица.
— Давненько не практиковался, — сказал Джордан. — Но когда-то давно, да. — Он прожевал и проглотил, прежде чем продолжить, — Всякий раз, когда мой отец был дома, если он слышал, как я репетирую, то всегда заходил в музыкальный салон и смотрел через мое плечо. Так долго я думал, что он следит за тем, чтобы я не облажался, но однажды, когда матери не было рядом, он прошептал мне на ухо, что, когда он был в моем возрасте, его родители тоже заставляли его играть, и он ненавидел это. Затем он сказал мне, что Лука приезжает домой на каникулы, и меня освободили от занятий до конца лета. Я не знаю, как ему это удалось, но даже после того, как Лука вернулся сюда, мне больше никогда не приходилось практиковаться.
Ностальгическое выражение промелькнуло на лице Джордана, и Д.К. посильнее прижалась к нему.
