Вардан счел неудобным распоряжаться в чужом городе. Ответив юношам дружеской улыбкой, он пришпорил коня. Вскоре он уже стоял перед воротами цитадели.
Ему навстречу вышел Гадишо и со всеми подобающими знаками почтения пригласил войти. Здесь, у себя дома, он оказывал Вардану больше внимания, был более весел и предупредителен, чем в Арташате. Это показалось Вардану подозрительным. Он насторожился и начал незаметно следить за каждым взглядом и движением Гадишо. Но тот был спокоен и открыто смотрел Вардану в глаза.
Кто же был тот нахарар, имя которого не успело сорваться с уст сраженного убийцы? Почему было на нем платье рштунийца и обувь хорхорунца? А место, где произошло событие?.. Откуда начал он преследовать Вардана? Трудно было найти ответ на эти вопросы…
Гадишо провел Вардана в чудесный, весь залитый солнцем зал, откуда открывался вид на море. Зал был убран прекрасными звериными шкурами; на стене позади княжеского сидения висела шкура молодого тигра; над ней – чучело орла, распластавшего могучие крылья. По углам стояли похожие на жертвенники высокие бронзовые треножники с чашами, полными разноцветных морских камешков. На полках были расставлены фолианты в переплетах, тисненных золотом. Пол был устлан пестрыми коврами.
Гадишо усадил Вардана на подушку и справился о его здоровье.
– Редко показываешься в моем краю, Спарапет! – упрекнул он Вардана.
– Времени не хватает! – отозвался Вардан. – Дел много. Не всюду поспеваешь и всюду опаздываешь…
– Ив голову не могло мне прийти, что ты ко мне пожалуешь! – продолжал Гадишо.
«Отводит подозрение от себя!» – мелькнуло у Вардана в голове.
– Так неожиданно!.. Если бы я знал заранее, я пригласил бы всех нахараров, мы вместе встретили бы тебя, поехали бы поохотиться…
Вардан вздохнул:
– Эх, прошло время охоты! Тяжкие дни настали -надо держать отчет перед страной…
Гадишо опустил глаза и умолк.
– Собираешь свой полк? – спросил Вардан.
– Только-только приступил, Спарапет! – Да и не думаю я, чтоб война началась в этом году.
– Начнется или не начнется, а готовыми надо быть! – заметил Вардан.
– Успеем, Спарапет, не беспокойся!..
Вардан не знал, как разгадать тайну подосланного убийцы. Разговор не клеился. У обоих собеседников было неспокойно на душе. Вардан не мог уяснить самому себе облик Гадишо, проникнуть в его мысли. Чересчур был он спокоен, чересчур уверенно глядел он на Вардана долгим, свободным, упорным взглядом; трудно было уловить в этом взгляде хотя бы тень скрытой предательской мысли… А какая-то мысль была… Было очевидно, что Гадишо говорил одно, а думал явно другое. Но Гадишо всегда слыл человеком скрытным, замкнутым. Вардан знал это и не сделал ни малейшего намека на свое дорожное приключение. Но почему не заговаривает об этом сам Гадишо? Еще не знает? Или не хочет?.. Возможно, что весть еще не дошла… Весьма подозрительным было и невнимание Гадишо к ране на руке Вардана, тем более что кровь, пропитав перевязку, проступала сквозь нее. Много времени прошло прежде, чем он, наконец, спросил:
– Что это за кровь, Спарапет? Уж не сбросил ли тебя конь?
– Да, что-то в этом роде, – ответил Вардан и пристально взглянул на Гадишо. Последний, как будто начавший проявлять интерес к беседе (так, по крайней мере, показалось Вардану), вновь к ней охладел. Но и Вардан не продолжал начатого разговора: он хотел убедиться, насколько искренне Гадишо заинтересовался его раной. Он переменил разговор.
– Каково было настроение марзпана после нашего отъезда? Нашел ли он общий язык с персами? – спросил он.
– С персами-то легко, ты бы об армянах подумал! – возразил Гадишо.
– А что у него вышло с армянами? – равнодушно переспросил Вардан.
– Да армяне считают его чуть ли не изменником!..
Вардан почувствовал, что Гадишо раскидывает ему сети. И когда Гадишо начал осторожно порицать действия Васака, желая этим замаскировать свое сообщничество с ним, Вардан отпарировал его выпад: он и сам стал осуждать Васака, вместо того чтоб его защищать, надеясь этим усыпить бдительность Гадишо. Но проницательный князь Хорхоруии легко разгадал его маневр и согласился с его мнением. Все было понятно, – но не совсем. Однако взгляд Гадишо все-таки не отрывался от раны на руке Вардаеа, Один раз он спросил о ней и получил неопределенный ответ; спрашивать вторично было бы неосмотрительно.
Вардан чувствовал какую-то скованность в поведении Гадишо, но объяснить ее себе не мог. Он стал тщательнее следить за направлением взгляда Гадишо, за тем, как часто и насколько внимательно разглядывает тот его рану.
– Когда ты выехал из Огакана, Спарапет? – спросил Гадишо.
– Этой ночью.
– Значит, ты всю ночь провел в седле и устал, конечно?.. Позавтракай и приляг отдохнуть…
Гадишо закинул удочку, но успел замести следы…
– Ничего, ехали мы спокойно, – ответил Вардан.
– Ну конечно, спокойно! – согласился Гадишо. – Дорога ровная, коням легко. Хотя в темноте нетрудно и споткнуться… Гадишо ходил вокруг да около…
Вардан нанес ему скрытый удар:
– Все может случиться… если должно случиться…
– Ну да! – согласился Гадишо.
