– Сейчас все на свете изменилось, – заговорил он, словно давая кому-то объяснения. – Старый мир отошел в прошлое. Мы должны основать новое государство Армянское. Под эгидой великого Азкерта. И вы должны радоваться этому, а не противодействовать!
Могло показаться, что вместо монахов стоят каменные статуи.
Никто не двинулся, не отозвался. Васак вспыхнул.
– Поразмыслите над этим! Или вам не по силам мыслить? Разве не нужна нам собственная власть? Сгинуло наше царство. Что же, с этим вы миритесь? А вот я не мирюсь! Не бессмысленно ли сопротивляться такой могущественной державе, в то время как она дает нам возможность существовать? Что предпочтительней – красивые и лживые посулы византийцев или же то, что в действительности предлагают нам персы? – Васака охватывало все большее раздражение. – Но нет!.. Вы, скорее, дадите увлечь себя бреднями фанатического безумца! Вы пойдете на гибель! Вам это гораздо легче, чем жить! – Он вскочил с места, яростно топнул ногой. – Что ж вы молчите, как бессловесные животные?! Вы такие же тупые упрямцы, как ваш Спарапет, который ведет народ армянский к гибели! Вы тоже не сознаете, что такое арийская держава! А ты?! Ты?! – указал он пальцем на Мовсеса Хоренаци. – Говорят, ты ученый, философ? Что ж, ты против создания армянского царства?
– Неправильно ты говоришь, государь марзпан. Не вижу я мудрости в твоей брани, и не пристала она тебе в годину скорби отчизны нашей. Путями рабства намерен ты повести народ к духовной свободе и к созданию царства? Через уничтожение свободы возродить нацию? И ждешь сих заветных благ от этих вот? Напрасна твоя надежда и тщетны твои усилия!
Васаку страстно хотелось дать волю всей накопившейся ненависти и обрушить ее на бесстрашного монаха. Удерживала только мысль, что в глазах присутствовавших это, скорее, уронило бы его самого, чем Хоренаци. Он удовлетворился тем, что пренебрежительно произнес:
– Напрасно именуют тебя мудрым, недоступно тебе возвышенное мышление!
Пероза разъярило смелое поведение монаха, и он злобно повернулся к Васаку:
– Что это- не желают подчиняться власти арийцев? Возомнили, что могут одолеть арийскую державу? Чем? Силы у них еcть или войско, или же они могут похвалиться благоустройством? Или этим монастырем и рукописями своими они кичатся? Растопчем, сожжем все это! – И он крикнул персидским воинам:- Уничтожьте всех! Подожгите храм!..
Приказ привел Васака в смятение. Смутились и остальные нахарары. Но монахи стояли, не дрогнув.
Воины разворошили стог сена, стали разрывать рукописи и подкладывать их вместе с хворостом под стены храма.
Михрнерсэ радовался в душе, что все намеченное им свершается руками Пероза, тем более что это давало возможность подвергнуть испытанию верность Васака и нанести удар авторитету монахов. Но даже радуясь тому, что Пероз будет опорочен и унижен, он не мог допустить, чтобы такое положение длилось долго. Он чувствовал, что должен проявить власть, заставить склониться перед нею этих мятежных, непреклонных людей.
Пристально глядя на монахов, он заявил холодно и непреклонно:
– Ваш монастырь упразднен. Можете разойтись. Храм и все достояние будут уничтожены.
Вперед выступил один из монахов и спокойно ответил:
– Нет у нас иного достояния, кроме вечно живого духа, а его уничтожить нельзя, государь азарапет!
Вахтанг, который со злорадством следил за всем происходящим, вскочил с места. Подбежав к настоятелю, ев поднес к самому его лицу кулак:
– И именно этот дух ваш мы убьем, растопчем ногами! Для того мы и пришли!
– Невыполнимую задачу взяли вы на себя! – повысив голос, сказал Хоренаци. – Сперва обогатитесь сами возвышенным духом к лишь потом тешьте себя надеждой уничтожить наш дух!
– И запугать нас не пытайтесь! – воскликнул настоятель. – Мы от страха смерти свободны.
Васак разрывался между чувствами гордости и оскорбленного властолюбия. А языки пламени уже охватили храм; горели, коробились рукописи. Занялись кельи и смежные подсобные строения.
Стиснув зубы, следил за пожаром Пероз. Задумавшись, неподвижно смотрели Вахтанг и нахарары.
Армянские воины крестились и не двигались с места, несмотря на то, что сепух Арташир разгонял их плетью. Многие из них плакали.
– Снизойди, господь праведный! Воздай им своим мечом разящим! – воскликнул настоятель.
– Аминь! – простонали монахи.
В пути Гадишо старался все время ехать рядом с Васакоы. Он что-то бормотал про себя, и лицо его дергалось. Наконец, он спросил:
– Задумывался ли ты, государь марзпан, над тем, что к Аварайру придут из Арташата тысячи и тысячи людей, подобных этим?
– Придут, чтобы могла потоками литься кровь! Чтобы быть уничтоженными! – отозвался Васак, – Вот из таких-то людей и будем мы строить государство наше!.. Даровал бы нам лишь господь победу, и поскорей.
Погруженные в задумчивость, подавленные ехали бок о бок Пероз и Вахтанг Казалось, они прозрели. Особенно был потрясен Вахтанг.
– Над чем задумался, князь? – спросил Пероз, который чувствовал потребность поговорить Точно продолжая думать вслух, Вахтанг негромко ответил:
