– Страх смерти сковал вас, туман бесчувствия объял ваши души! Блуждаете вы подобно лунатикам и не видите ничего кругом, говорите – и не мыслите. Чего требует от нас исчадие ада, щит зла, орудие сатаны?!.
– Будь осмотрительней, отец! – с угрозой прервал его Гют.
– Сандарамет преисподней, мне ли его страшиться?! – не слушая, повысил голос иерей. – Неужели молчать мне, покориться, когда он требует, чтоб мы погасили свет и приняли тьму?
– Что ж, ты осмелишься противостоять царю арийскому? – с угрозой спросил Гют.
– Государь Вахевуни, если даже целое полчище тиранов станет передо мной, я и тогда буду противоборствовать им!
– Молчи, мятежник! – вышел из себя Гют.
– Пусть я мятежник, но не слепец! – не уступал Гевонд.
Внезапно воцарилось зловещее молчание. Все ждали, что вот-вот раздастся лязг мечей. Внутри храма происходил беспримерный поединок между нахараром, стремившимся сломить дух противника, и иереем, который выступал против него с неслыханной смелостью.
Толпа, всколыхнувшись, придвинулась вплотную к храму, пораженная этим непристойно резким столкновением нахарара со священнослужителем. Это неслыханное событие можно было объяснить лишь тем, что Гевонд уже считал себя воином – защитником родины.
– Вон из храма! – прогремел Гют.
– Что делается, боже, что делается?! – прокатилось по толпе.
– Вон из храма!.. – повторил разъяренный Гют.
– Государь Вахевуни!.. – послышался предостерегающий голос Вардана.
– Государь Вахевуни!.. – вторили ему некоторые нахарары. На паперти послышались ошеломленные голоса:
– Смотрите, смотрите, что творится!..
– Священника! Священника из храма выгоняют!
Оцепенев, все растерянно глядели на двери: там совершалось нечто неслыханное и отвратительное – телохранители Гюта выволокли из храма иерея Гевонда, который потрясал кулаком, задыхаясь и дрожа всем телом.
– Повелеваю прочесть воззвание к воинству армянскому! – послышался из храма яростный голос католикоса.
– О-о-о! Слышите, братья? Воинство созывают! Вот до чего дошло!..
Внутри храма послышались встревоженные голоса нахараров.
– Святой отец, чрезмерно это!..
Многоголовая, густая, безмолвная народная масса непрерывно и тяжело напирала и продвигалась вперед, туда, где происходил спор – к храму. И сколько бы ни отталкивали назад эту непокорную массу, она не ослабляла своего безостановочного, неодолимого напора.
Возглас католикоса смутил всех – и нахараров, и духовенство, и народ. Обращение к воинству армянскому знаменовало час крайней опасности. По старинному, неписаному закону, вооруженные силы страны, известные под именем «воинства армянского», в иерархии государства числились даже выше нахарарства и в исключительных случаях подчинялись непосредственно католикосу.
Выведенный из храма иерей Гевонд громко возгласил:
– Народ армянский! Воззови к воинству своему! Пусть оно поднимется на защиту страны! Князья отказываются ее защищать!..
И тотчас, рассекая толпу, к храму со всех сторон устремились группы воинов. Одновременно туда же хлынула толпа горожан, которая, однако, была вынуждена уступить дорогу ринувшейся в храм мрачной, фанатической массе монахов, возглавляемых настоятелем сюнийского монастыря отцом Григориосом и старым монахом. Высоко подняв кресты, монахи угрожающе потрясали им в воздухе.
Единению собравшихся в храме был нанесен удар. Намечался раскол, Гют выступил вперед и заявил:
– Восстаньте, если хотите, вместе с воинством вашим против царя царей! Мы в мятеже участия не примем!
– Вы затеваете предательство в час страшного испытания! – бросил ему Вардан. – И вы ответите за это перед страной! Опомнитесь!
– Мы мятежного послания не подпишем! – крикнул в ответ Гют.
Вместе со своими единомышленниками он направился к выходу, но остановился в дверях храма.
Толпа по ту сторону дверей всколыхнулась:
– Что случилось? На чем решили? Какой ответ дают?..
– Артавазд вырвался из недр Масиса!.. Конец стране Армянской!.. – исступленно прозвучал чей-то хриплый голос. Это был голос Зареха из селения Акори у расселины Масиса.
Тысячи лиц повернулись к нему, дрожь ужаса пробежала по толпе. Мрачное предчувствие охватило ее: казалось, сейчас погибнет нечто гораздо большее, чем думали, – самое основное, сама твердь земная, и в разверзшуюся под ногами бездну стремительно полетит тот мир, в котором зародились и испокон веков мирно существовали люди. Казалось, приходил конец роду людскому, надвигалась гибель мира…
– Конец стране Армянской!.. Спасайте!.. – стоном прокатилось по толпе.
– Как это конец стране Армянской?! О чем вы говорите?! – с гневом выкрикнул Аракэл.
– Отдают страну Армянскую Азкерту… Отдают землю родную!.. – отозвались голоса.
– Как отдают? Кто отдает? – зарычал Аракэл. Он пробился сквозь толпу и злобно огляделся. – Кто отдает? Черноголовые или нахарары? – И решительно повернулся:- Идем посмотрим, кто это там отдает и кто берет, и о чьей стране разговор?
– В уме ли ты?! Опомнись! Головы тебе не сносить! – возразил один из стоявших рядом с ним.
