Внезапно, среди общего безмолвия, прозвучала оглушительная затрещина. Это Артак Мокац быстрее мысли вскочил с места и бросился к Перозу-Вшнаспу-Тизбони. И пока тот одурело тряс головой и потирал точно обожженную крапивой щеку, Артак схватил его за руку, потащил к выходу и с силой вышвырнул вон из шатра. Пероз-Вшнасп-Тизбони пролетел пять-шесть шагов, упал, растянулся и потерял сознание.
Дворецкий Васака вместе с несколькими служителями подняли Пероза-Вшнаспа-Тизбони и унесли в соседний шатер.
Вардан даже не повернул головы в ту сторону. Деншапух, привскочив, с яростью уставился на Васака. Остальные также глядели на марзпана выжидающе. Но Васак не сделал ни одного движения, хотя краска залила его лицо Артак вернулся и уселся на старо? месте как ни в чем не бывало.
Все чувствовали, что его дерзкая выходка, да еще в присутствии персидских вельмож, сильно задела Васака, и ждали, что сейчас марзпан вспылит и произойдет столкновение. Но Васак сдержался, стараясь сохранить достоинство.
Вардан продолжал смотреть вдаль, проявляя полнейшее пренебрежение к Васаку. Остальные спешно обдумывали, как им вести себя в случае, если между Васаком и Артаком произойдет столкновение. Но, взглянув на Васака, сообразили, что тот затаил месть, чтобы наверняка утолить ее при более благоприятных обстоятельствах.
Васак застыл, сидя в кресле, в надменной неподвижности статуи. Не двигался и Вардан…
Было понятно все, что скрывалось за молчанием обоих противников, но никто молчания не нарушал. Лишь два-три нахарара прокашлялись и переменили позу на своих подушках.
— Бывает ли, чтоб сорока замолчала хоть на миг?.. — спросил, наконец, азарапет, как бы обращаясь с вопросом ко всем. — Говорят, она никогда не перестает трещать…
— Нет, иногда случается, что перестает! — возразил Шмавон. — Когда испускает дух!
— А-a-a!.. — отозвался азарапет, кидая ядовитый взгляд на Васака.
Васак величественно поднялся, давая этим знать, что совещание окончено. Вардан почтительно с ним простился и удалился вместе с остальными нахарарами.
Едва сдерживая ярость, Деншапух обратился к Васаку:
— Что же это происходит, государь марзпан?
— Что ж, безмозглый родич — все равно что физическое уродство. К сожалению, от него не избавишься…
— Но князь нанес оскорбление всем нам!..
— Ну а мы не примем оскорбления. Деншапух со злобой кусал губы.
— Государи, — заговорил Васак со спокойным достоинством, — царь царей послал вас сюда не для того, чтоб мы по всякому пустому поводу затевали войны между обоими народами! Вооружитесь необходимым терпением…
Персы удалились. Но подстрекаемый Ормиздом, Деншапухом, Вехмихром и Дарехом, могпэт Михр, не считаясь с положением к званием Васака, поднял на ноги всю массу фанатических жрецов, призывая их готовиться к войне. Положение стало крайне угрожающим.
Людской поток, возглавляемый Егишэ, слился с другим потоком, впереди которого шли католикос, Гевонд, Езник Кохпаци и епископы — участники арташатского собрания; они все вместе вошли в Ангх и расположились вокруг церкви.
В этом многолюдье смешались представители всех слоев населения — крестьяне, ремесленники, монахи. Особо выделялись отряды народного ополчения во главе с Аракэлом, Погосом и Хандут и группа женщин во главе с матерью Спарапета. Разглядывая кресты, хоругви и дубинки в руках монахов, Погос подмигнул Аракэлу:
— Монастырем запахло — крестами и хоругвями!.. Как бы и нас в конахов не обратили, хе-хе-хе!.
— Брось, не время!.. — усмехнулся Аракэл. — Лишь бы сражались…
— И то верно! — согласился Погос.
Люди Аракэла, собравшись вокруг своего вожака, смотрели в сторону персидского лагеря. Аракэл обратился к товарищам:
— Вот и пришли они с войсками и со жрецами… Чего же мы еще ждем? Ударим!
— Ты так думаешь? — с радостью подхватил Погос.
— Да. Или мы — или они!..
— А князь Атом разрешит? — усомнился Погос.
— Конечно!
— Попросим, чтоб разрешил!
— Разрешит — хорошо, не разрешит — мы на него не посмотрим. Сейчас и ударим!
В это время мать Спарапета со своими спутницами вошла в церковь.
Католикос вышел ей навстречу и воскликнул, воздевая руки:
— Да поддержит тебя сам господь в сей жестокий час, скорбная мать! Неси крест свой, как подобает подвижнице.
Изнемогавшую от усталости Старшую госпожу поспешили усадить. Дестрик и остальные женщины остались стоять на ногах. Старшая госпожа затуманившимися глазами взглянула на католикоса и дрожащими губами спросила:
— А где Спарапет армян, Вардан Мамиконян?
Католикос не знал, что сказать. Он только смог вымолвить:
— Уповай на господа, дочь моя! Спарапет, конечно, поспешит прибыть, чтоб увидеться с тобой.
— Он все еще среди войск тирана?
— Но, может быть, он еще не знает о твоем прибытии, Старшая госпожа…
— Сообщите ему сейчас же, пусть придет!
— Сообщим немедленно, Старшая госпожа.
Мера долготерпения госпожи Дестрик переполнилась; вспыхнув, она воскликнула во всеуслышание:
— Он придет и без вызова, Мать-госпожа. Ему нечего скрывать от тебя!..
