В цуртавском дворце царила скорбь.
В одном из покоев сидела в резном кресле старуха с горделивой, величавой осанкой; она молча смотрела на немолодую женщину, которая лежала на полу у ее ног и с плачем рвала на себе волосы. Это были мать и жена Ашуши. Немного поодаль стоял его сын — князь Вазген; держа руки за поясом, он с жалостью глядел на мать и приговаривал, укоризненно качая головой:
— Ну вот видите, что получилось! Я же в свое время предупреждал…
У входа стоял воин, одетый по-дорожному, и равнодушно смотрел на плачущую супругу бдэшха.
Это был гонец Васака, тайно посланный к семье бдэшха и доставивший горькую весть о том, что персы задержали Ашушу заложником. Он поведал Вазгену о событиях в Персии и Армении, придав им желательное Васаку толкование и взваливая всю вину за происшедшее на Вардана. Относительно же Ашуши он заявил, что тот поступил неосмотрительно, послушался бардана и стал жертвой своей доверчивости.
У входа в соседние покои толпились слуги, с сочувствием глядевшие на мать и жену бдэшха Несмотря на свое почетное положение наложницы Вазгена, стояла среди слуг и персиянка, которую тот привез с собой в последний свой приезд из Персии и присоединил к числу своих жен — иверок и персиянок.
— Спаси, мать-княгиня, спаси! — плача, умоляла супруга бдэшха свою свекровь. — Убьют его, мать-княгиня, кожу с него снимут заживо!.. И почему не умираю я, зачем мне такая жизнь!..
Старая мать Ашуши продолжала хранить молчание.
Вазген подошел к матери и наклонился, чтобы помочь ей встать:
— Встань, матушка, встань! Сделаем что-нибудь, спасем отца…
— Не спасете, сынок, не сможете!.. Разве спасался кто-нибудь из рук персов? — с плачем отозвалась жена Ашуши. — Ведь выскользнул же Васак, почему же не удалось мужу моему?
— Не спасся Васак, мать!.. Какое это спасение, если оба сына его остались у персов заложниками? — нахмурился Вазген.
— Ох, не знаю я ничего, не знаю! Горе мне!.. — стонала жена Ашуши Вазген сделал знак рукой гонцу и повел его в свои покои.
— Ну, а дальше что? Как намерены поступать армяне? — с раздражением спросил он.
— Сторонники Спарапета готовятся к войне, — ответил гонец.
Вазген усмехнулся, но промолчал, затем каким-то странным тоном справился:
— К царю ты явишься?
— Явлюсь! — односложно ответил гонец, пристально взглянув на него.
Он явно ждал, чтоб Вазген показал, как он смотрит на это его намерение. Но Вазген сдержался, не желая открываться перед гонцом, и лишь неопределенно проговорил:
— Что ж, иди; расскажи ему все, что знаешь.
— А что прикажешь передать марзпану от тебя? Как вы намерены поступать? — спросил гонец.
— Как намерены? — с гневом повторил его вопрос Вазген. — А ты не видишь сам, какое создалось положение? Сделаем то, что повелит нам разум. Так и скажешь марзпану: обдумаем и дадим ответ.
Гонец удалился, так и не поняв ничего. «Что это за человек? — думалось ему. — Марзпан подает ему разумный совет — не восставать, не подвергать страну опасности. Отец у него взят заложником… А он еще собирается что-то обдумывать!..» Хлестнув коня, он свернул на Мцхетскую дорогу.
Когда конь и всадник скрылись за поворотом, из дворца бдэшха выехал Вазген, окруженный телохранителями; он направлялся к своим единомышленникам.
«Посмотрим еще, как отнесутся наши князья к царю, если он решится поддержать мятежников!..» — думал Вазген. Он ехал не в Мцхету…
Вести, привезенные гонцом Васака, сильно встревожили престарелого царя. В самом факте задержания Ашуши в качестве заложника он усмотрел даже большую опасность, чем во всем остальном. «Это сделано для того, чтоб разрушить единение князей, — горько подумал он. — Вазген пойдет на все, чтобы угодить Азкерту и вызволить Ашушу…»
— А что делает марзпан? — спросил он у гонца.
— Стремится установить мир между нами и персами! — ответил тот. — Он просит и тебя, государь, содействовать ему в этом.
— О каком содействии может идти речь? — возмутился царь. — Содействием было бы, если бы мы приняли веру Зрадашта и сдали страну персам. Как же иначе? Ты говоришь, что его сыновья остались заложниками? Вот и нашего Ашушу взяли заложником… Что ж, значит сдать и страну, отказаться от власти? Хоть бы указал нам господь какой-либо путь спасения!..
Встревоженный гонец хранил молчание.
— Где он, этот путь спасения? — повторил царь, но тут же вполголоса, словно говоря сам с собой, пробормотал: — Еще покажет ли господь путь спасения неразумным?..
Гонец выжидающе молчал.
— Вот что передашь от меня своему марзпану! — решительно проговорил царь. — Мой дружеский совет ему — не нарушать единения в стране, действовать единодушно, междоусобица и разлад только погубят всех! Вот погляди — беда подступила вплотную и к нашей стране; бдэшха нашего взяли заложником… Не завтра, так послезавтра наступят и нам на горло. Может разразиться война… Надо быть готовыми!
Гонец склонился в глубоком поклоне перед царем и вышел Он понял, что царь не одобряет путь, избранный Васаком.
