Бабик быстро побежал навстречу матери и бросился в ее объятия. Парандзем покрывала поцелуями голову сына. Грустно глядела на них обоих Вараздухт. Дзвик побледнела и одними глазами молча спросила, где второй мальчик. Та отвела взгляд.
— А Нерсик? — воскликнула княгиня Парандзем, расширившимися от тревоги глазами глядя на Бабика и на Вараздухт.
— Он там! Он остался, мать, — ответил Бабик.
— Как это остался? Почему?
— Не смог бежать…
— Есть кто-либо из персов в замке, княгиня? Марзпан здесь? — спросила Вараздухт.
— Нет его. Но есть персидские вельможи. Почему ты спрашиваешь?
Вараздухт объяснила, что Бабик бежал из дворца Михрнерсэ. Если персы узнают, что он у отца, они донесут азарапету арийцев.
— Что ж нам делать? — с тревогой спросила Дзвик.
— Как что? — вспыхнул Бабик. — Пусть они за себя боятся в моем доме! Я — воин Спарапета!..
— Осторожней, бога ради, Бабик! — с испугом остановила его Дзвик.
Страх и восхищение боролись в сердце Парандзем. Она не знала, как заглушить в себе чувство материнской любви и целиком отдаться той гордости, которая проснулась в ее душе, когда она услышала, что сын ее говорит подобающим защитнику родины языком. Ей не терпелось спросить у Вараздухт, кто помог бежать Бабику, но она не пожелала унизить себя, создавая некое подобие близости между собой и любовницей своего супруга.
В воротах замка показался Кодак, он направлялся к Парандзем. Приблизившись, он заметил Вараздухт и Бабика, и в его маленьких и живых глазках мелькнуло изумление.
— Поздравляю, княгиня! В добрый час пожаловал молодой князь! — обратился он к Парандзем. Не обращая внимания на ее мелчание, он продолжал: — Сбежал, видно, наш князек? Ты по могла? — спросил он Вараздухт.
— Если ты спрашиваешь, чтобы предать ее, то знай: она мне помогла, и сама тоже хочет отправиться к Спарапету! — заявил Бабик.
— Бабик! — с тревогой остановила его Парандзем. Кодак сделал вид, что ни о чем не догадывается.
— Да что ты, князь, какое предательство? Не дай бог узнают — ведь тотчас же отправят тебя обратно к Михрнерсэ, да и ориорд Вараздухт тоже…
— А с ними и князя Кодака! — дополнила Вараздухт, сверкнув на него рысьими глазами.
— Ну да, ну да!.. — схитрил Кодак.
Парандзем мучила мысль, как ей поступить. Спрятать Бабика? Это она могла сделать. Жизнью своей пожертвовала бы, но сделала бы. Однако дело было не в том, чтобы спрятать сына. В защитники родины вступают не для того, чтобы прятаться и спасать свою жизнь, а для того, чтобы доказать святость своего обета перед миром и людьми, для того, чтобы бороться и побеждать! Это Парандзем знала. Знал, вероятно, и Бабик.
— Пойдем! — сказала она сыну и спокойно оглянулась на Вараздухт, давая ей понять, что приглашение относится и к ней.
Впереди шли Парандзем и Бабик, за ними — Дзвик, затем Вараздухт с Кодаком.
Возвращение сына перевернуло княгине Парандзем всю душу. Его внезапный приезд, его заявление о том, что он — воин Спарапета, то, что спутницей его была Вараздухт и что о них стало известно Кодаку, — все совершилось с такой головокружительней быстротой, что Парандзем даже при желании не смогла бы скрыть появление Бабиха. В тот день персидские вельможи отсутствовали: они отправились в одну из пограничных крепостей Сюника, куда подтягивались бежавшие из Айрарата и Зарехавана персидские отряды. Но Деншапух, могпэты Михр и Ормизд, Дарех и Арташир могли вернуться завтра же… И, наконец, каждый день ожидалось возвращение и самого Васака из Пайтакарана.
Княгиня повела Бабика в свои покои и вновь принялась настойчиво расспрашивать:
— Что это ты говоришь, что Нерсик остался? Почему должен был остаться в Персии?
— Ну, остался!.. Не смог бежать! — не находя более убедительных объяснений, пробормотал Бабик.
Он обнял мать, прижался головой к ее груди.
— Не мог? Нет, нет! — с ужасом вскрикнула Парандзем. — Нет!..
Бабик отвернулся.
Парандзем упала без чувств. Дзвик подбежала, подхватила ее, начала растирать ей руки и виски, потребовала воды. Бабик цетовал руки матери. Парандьем очнулась, повела глазами, как бы ища кого-то.
— Кого ты ищешь, княгиня? — спросила Дзвик.
— Позови ориорд.
Когда Дзвик вышла, Бабик склонился к матери.
— Это она спасла меня, мать… Она обманула сестру Михрнерсэ. Она сказала ей, что получено распоряжение отца убедить меня согласиться на отречение от веры и что она якобы должна поговорить со мной наедине. Она повела меня в сад и…
Вошла Вараздухт.
— Ты спасла моего сына. Благодарю тебя…
— Я ведь христианка, княгиня! — тихо сказала Вараздухт.
— Бабик — защитник родины! — произнесла в ответ Парандзем.
Нельзя было понять, что она хочет сказать этими словами.
Но только такой ответ и могла она дать молодой женщине, которую связывали с ее супругом неясные дела и близость которой с Васаком не была тайной для Парандзем. Хотелось бы, чтобы спасительницей сына была не эта женщина, но чувство матери вынуждало с благодарностью принять такой драгоценный дар, как жизнь сына.
— Он защитник родины! — настойчиво повторила Парандзем и с ужасом спросила: — Но Нерсик?! Скажи! Скажи мне все, что произошло!..
— Княгиня! — взмолилась Дзвик.
