— Скажи все, что было, слышишь?! — крикнула Парандзем, взглянув прямо в лицо Вараздухт.
— Ну, что я могу сказать? Что я знаю? — сквозь слезы ответила та.
Бабик громко разрыдался. Парандзем взглянула на Вараздухт — и вдруг все поняла.
— Кожу с живого сняли! — простонала она. — Кожу сняли!.. Кожу сняли с моего Нерсика…
Она словно окаменела, застыла. Глаза ее были устремлены в одну точку.
— Ну что ж! Так и должно было случиться! — прошептала, словно смирившись, Парандзем. — Мои дети погибли уже в тот день, когда их увезли к тем зверям.
— Княгиня, надо спрятать Бабика! — обратилась к ней Дзвик.
— О нет!.. Никогда! Пусть прячется его отец, ставший предателем!.. Проводи ориорд Вараздухт в ее покои, Дзвик…
Через несколько дней вернулся из Пайтакарана Васак. Тотчас же был отправлен гонец за Деншапухом и остальными персидскими вельможами.
Прибытие высокопоставленных гостей перевернуло всю жизнь в замке. С трудом удалось их разместить, тем более что в их числе были и нахарары — приверженцы Васака, которые приехали в резиденцию сюнийского владетеля из своих полков.
Этот приезд сторонников Васака задумал Михрперсэ: он хотел лично и, как он сам выразился, «на месте познакомиться с делами». Он также имел в виду собрать наиболее подробные сведения о войске Вардана и объединить его противников.
Васак придавал большое значение своей беседе с Михрнерсэ в Пайтакаране, полной знаменательных намеков; решение же созвать у него в замке на совещание столько высокопоставленных лиц он рассматривал как проявление большого доверия к нему.
Васак был во власти глубокого волнения. Точно удар обуом по голове подействовала на него весть о казни Нерсика и бегсве Бабика. Обижало его и тревожило и то обстоятельство, что его кровного врага, Варазвагана, прислали в Пайтакаран и оказывают ему столь большое внимание. Деншапух и остальные персидские вельможи не упускали ни одного случая очернить и оговорить его, Васака, а Пероз источал яд… И Васак невочъно задавал себе вопрос: чем же является он сам в глазах Михрнерсэ — государственным деятелем с определенным весом и значением или же чем-то вроде тряпки, которую небрежно отбрасывают в сторону?
А Бабика он обязан сам передать Азкерту тотчас же по обнаружении…
Гостей приняли с большой торжественностью и поместили в покоях, обставленных с самой изысканной роскошью. Замок принял праздничный вид, безрадостные будни сменились шумными пиршествами. Действительно, съезд представлял собой благоприятный повод для организации празднеств. Когда еще азарапет арийцев и самые высокопоставленные вельможи персидского двора могли бы пожаловать в гости к нахарару Сюни? Следовало бы почтить высоких посетителей пышными пирами с музыкой и танцами, если бы не буря, которая уже погромыхивала вдали, надвигаясь с каждым днем все ближе.
Васак гостеприимно заботился о гостях и одновременно напряженно следил за каждым шагом своих противников, чтобы предупредить и обезвредить их козни. Подобного напряжения и тревоги он не переживал за всю свою жизнь.
А Гадишо внимательно следил за Васаком, сознавал всю сложность его переживаний, всю трагичность его положения и не раз предостерегал его:
— Судьба твоя разрешится сейчас или никогда…
— Да, да… Надо покончить с сумасбродством! — говорил Васак.
Он чувствовал себя брошенным в бушующем море: или плы ви, или иди на дно… И он решил плыть.
— Возможно, что эта помесь волка с лисицей будет отстаивать тебя. Он ведь должен доказать своим врагам, что не ошибался в тебе! И в этом — твое спасение. Только будь решительней…
— Быть решительным — значит уничтожить страну Армянскую!.. — ответил Васак.
— Уничтожь!..
— К этому идет. Уничтожим, чтобы создать ее вновь! Но разве это не странно?! «У государственного мужа нет народа…» — вспомнил Васак. — Можно с ума сойти!
— Нужно будет — и сойдем!
— Да, нужно..
Один-единственный раз решился Васак зайти к Парандзем — спросить о ее здоровье. Но встретив суровые, полные отчаяния глаза и молчание, он вернулся к себе. Ни один из них не сказал ни слова ни о Бабике, ни о Нерсике.
Михрнерез выразил желание осмотреть войска Васака. Лагерь был разбит неподалеку от замка, на плато. Сепух Арташир провел полки перед персидскими вельможами: скакали хорошо вооруженные и обученные конники на прославленных армянских скакунах, стремительно проходили полки крепких, мускулистых пехотинцев.
Михрнерсэ разглядывал воинов затуманившимися глазами, о чем-то злобно задумавшись. Пероз шипел на ухо Вахтангу:
— Ты погляди только: и оружие есть, и прекрасные наездники, и лучники… А как они обучены строю!..
— Нюсалавурт может не скупиться на потери! — смеясь, заметил Деншапух.
— Ну, а как Вардан?
— Разобьет их.
— Не так-то легко это будет! — усмехнулся Дарех.
Михрнерсэ выразил свое удовлетворение состоянием войск. Однако, когда возвращались в замок, он предложил Васаку отправить послание Вардану с советом воздержаться от военных действий.
— Страха перед войной у нас нет. Страшное — это кровь… Кто ответит за нее? Я бы не желал, чтобы отвечать пришлось тебе…
