— В добрый час пожаловал, князь! — приветствовал его Васак.
— Но с безрадостным сердцем!.. — возразил Гадишо, спокойно глядя своими умными глазами на Васака.
— Сердце наше вмещает и грусть и радость. Оставим же грусть и предадимся радости!
Васак кинул взгляд на дворецкого, и тот поспешно направился ко дворцу.
Гадишо рассказал о намерении нахараров предложить оборонительный союз Византии, Иверии, агванам и князьям отошедших к Византии армянских областей. Васак призадумался было, но потом сказал:
— Постараемся помешать заключению этого союза…
— Ты прав. Помешать всегда легче, — подумав, согласился Гадишо.
Немного спустя слуги под наблюдением дворецкого поднесли на большом подносе, покрытом расшитой золотом скатертью, изысканные яства и вино. Нахарары уселись на невысоких скамеечках, и Васак разлил вино. Дворецкий и слуги отошли на почтительное расстояние.
— Наши Аршакиды мне вспомнились… Утерянная независимость наша! — молвил Васак. — Бесценный клад мы потеряли, князь!
— Всегда кажется бесценным то, что потеряно! — полушутливо возразил Гадишо.
— Да, как например, здоровье, молодость, возлюбленная… Бери чашу, пью за твое долголетие!
Они осушили чаши, молча поглядели друг другу в глаза и тотчас отвели взоры, умолкли. Молчание не мешало им, они и без слов понимали друг друга.
— Говоришь — армянское царство?.. — повторил с кривой улыбкой Гадишо, задумчиво глядя вдаль. — Да, оно потеряно! И ничего ты тут не поделаешь.
Васак посмотрел ему в глаза и негромко сказал:
— Оно вернется. Это — истина, как истинна эта земля, эти небеса, поля, наш Масис!
— Каким же образом?
— Увидим!.. Об этом я и думаю… Если мы захотим, оно вернется!
— Не знаю я человека, который мог бы что-либо создать в этой стране.
Васак бросил пытливый взгляд на Гадишо и умолк. Его огорчило, что такой рассудительный человек, как Гадишо, потерял надежду.
«Все они — маленькие люди в конце концов…» — подумал он безрадостно, вновь наполняя чаши вином.
— Что ж, выпьем, если так.
Они выпили. Гадишо с горькой улыбкой покачал головой.
— Нет человека! — сказал он. — Нужного человека нет!
— Говоришь, нет?.. — переспросил Васак.
«Есть он, этот человек!» — ответил он сам себе и, стиснув зубы, впился глазами в собеседника.
Гадишо поднялся и сделал несколько шагов к ограде. Владения Васака лежали на небольшой возвышенности, и городски» стены не закрывали горизонта, позволяя видеть всю Айраратскук равнину.
Волнения в столице и селениях Айраратской равнины нашли отклик и в остальных городах и селах Армении. Слухи, все боле и более волнующие и невероятные, стали доходить до самых отдаленных уголков и горных областей страны. Народ встрепенулся, сбросил с себя оцепенение. Призыв к защите родины заставил многих задуматься над вопросами свободы, совести, национал! кого самосознания. И народ почувствовал, что в общем, близко: всем деле он представляет собой одно целое. И это движение самопознания разлилось по всей стране, докатилось до самых о даленных, самых глухих ее уголков.
Народ настороженно ждал, как развернутся события. Среди нахараров наблюдалось необычное оживление.
— Мы попали в течение, и оно унесет нас, хотим мы этого или не хотим… — так однажды сказал Аршавир Аршаруни, когда после отправки ответного послания некоторые из нахараров стали задумываться над вопросом, что будет дальше…
Гадишо Хорхоруни через своих сторонников установил наблюдение за нахарарами, отвергшими требование Азкерта, и стал разрабатывать меры противодействия их начинанию. Однако он совершенно прекратил всякие споры с ними, тем более что в накалившейся обстановке это сделалось прямо-таки опасным; затем он с большей осмотрительностью стал навещать Васака, совершенно замкнувшегося в себе и надевшего маску непроницаемости. Они оба понимали, что поднявшееся движение остановить невозможно и что только тогда, когда оно развернется полностью, можно будет оценить, насколько оно разрушительно.
Сам Вардан, обуреваемый тревогой, окончательно склонился в пользу решительных действий. Ему стало совершенно ясно, что ответное послание царю персидскому вызовет крайне серьезные последствия: поднявшаяся буря не может утихнуть внезапно, она должна разрастись и с яростным гулом пронесется вскоре по всей Армении. Против могущественной державы арийцев встала маленькая страна, и ей предстояло вступить с врагом в роковой поединок, чреватый всякими случайностями и грозными последствиями. Обстановка настоятельно требовала немедленного действия, борьбы, воодушевления…
И Вардан приступил к подготовке войска.
Неизвестно было, когда именно события развернутся. Но нужно было быть готовым во всякую минуту.
Нершапуха Арцруни охватило беспокойство и жажда деятельности. Он часто призывал к себе Атома Гнуни и Артака Мокац, давая им распоряжения. Стало заметно, что нахарары ищут поддержки друг у друга.
…На востоке, за покрытыми лесом холмами, начало светать. В бывшем дворце Аршакидов Вардан размеренно ходил взад-вперед по залу, изредка кидая взор в сторону занавеса, скрывавшего дверь: по-видимому, он ждал кого-то.
