— Но если станут принуждать?
— Какое значение может иметь в государственных делах, отрекся кто-нибудь или нет? Я лично этого не требую. Хотя… при подобных обстоятельствах стесняться в выборе средств не приходится, — нужно признать и это…
Васак ступил на скользкую почву.
— Значит, будем воссоздавать государство? — спросил Гадишо. — Армянское государство?..
— Как знать? Но почему бы и нет, если это будет в наших силах! Пусть за нами и останется то, что попадет нам в руки, — не стал далее уклоняться Васак.
Гадишо, очевидно, догадывался о большем, чем этого хотелось бы Васаку. Но стоило ли таить и дальше то, что было недосказано?
Васак умолк и не проронил более ни слова. Это могло оказаться опасным.
Васак сидел в боевых доспехах перед дверью конюшни, разглядывая скакунов. Он хорошо знал всех своих коней, но хотел лично убедиться, в какой они форме. Конюший вывел скакуна темной масти и провел его перед Васаком.
— Хорош! — кивнул Васак. — Выводи следующего.
Конюший передал повод молодому подручному и сам вывел могучего темно-рыжего коня, который бешено взвился на дыбы, едва очутился во дворе.
— Самая пора взять его под седло, государь! — проговорил конюший, восхищенным взором глядя на коня. — Прикажешь седлать?
— Седлай! — приказал Васак. Он направился в сад.
Со стороны дворца показался Гадишо, тоже в боевом облачении. Он был явно в хорошем настроении.
— Не опаздываем мы? — справился он.
— Опаздываем, но я хочу подождать, чтоб перс Хосров выехал раньше нас, — объяснил Васак.
— Он едет в сопровождении Гюта?
— Вот именно. Необходимо проложить дорогу к персидскому двору: наше дело вскоре будет решаться в Персии… А вот и Гют.
Сопровождаемый дворецким, к ним приближался Гют Вахевуни в дорожной одежде.
— Все готово? — спросил его Васак.
— Пришел проститься, — ответил Гют. — Перс ждет только меня, чтобы выступить.
— Кто у него сейчас?
— Деншапух с Вехмихром и Ормиздом. Заперлись и долго шушукались. Видно, наговаривают ему.
— Если б тебе удалось добиться их смещения!.. Дело наше было бы наполовину выиграно. В пути можешь немного позлословить на мой счет; свали на меня вину за ответ царю царей. Постарайся сблизиться с Хосровом. Упроси его доставить тебе возможность быть принятым Азкертом. Предварительно повидайся с азарапетом и обнадежь его уверениями, что я и мои сторонники доведем дело с отречением от веры до успешного конца. Когда будешь говорить с царем, старайся очернить перед ним в первую голову Хосрова, а затем и Деншапуха с Вахмихром и Ормиздом. Скажи, что марзпан просит прислать людей, преданных царю царей… Если только добьешься этого, князь…
— Не пожалею усилий, государь марзпан! — заверил Гют.
— Ну, желаем тебе доброго пути!.. — заключил Васак.
— Да, я поспешу! Они меня ждут, — ответил Гют.
Они обнялись, и Гют удалился.
До самого вечера Артак с нетерпением ждал возвращения нахарара Рштуни. Ему не терпелось расспросить о Рштунийском крае, о замке, о жизни в замке, обо всем, что окружало там его любимую Анаит. И о чем бы ни стал рассказывать ему нахарар Рштуни, Артак с огромной радостью внимал ему: в нахараре Рштуни он чувствовал родного и близкого себе человека.
Но нахарар что-то запаздывал.
Наступила темнота, безмолвно было все вокруг. Тоска охватила Артака. Он вышел из своей опочивальни и вместе с телохранителем зашагал по улицам Арташата.
Город спал. Лишь в одном из домов слышался плач ребенка, да в другом дворе свет лучины падал на молоденькую девушку. Девушка светила пожилому мужчине, который что-то мастерил в конюшне.
Полоса света упала на Артака. В этот миг мужчина внезапно взглянул на девушку, вздрогнул и сделал ей знак. Не поняв его, девушка обернулась и взглянула на Артака. Как она была похожа на Анаит!..
Артак хотел было остановиться, но скромность ему помешала. Девушка спокойно оглядывала его, направив свет ему прямо в лицо. Артак прошел дальше. Он чувствовал нежность к этой девушке, — только потому, что она была похожа на Анаит.
Вновь объяла Артака темнота. Вскоре они дошли до ограды храма.
На стук телохранителя кто-то подошел к калитке.
— Кто там? — спросил подошедший, не открывая.
— Открой князю Артаку!
Дверь распахнулась, Артак вошел во двор.
— Где келья отца Егишэ? — справился он у привратника.
Тот проводил его. В глубине двора из узкого оконца падал на камни тусклый свет.
Телохранитель постучал. Вышел отец Егишэ со светильником в руке. Увидев Артака, он с приветливой улыбкой сказал:
— Пожалуй в келью, князь!
— Пришел к тебе в гости, святой отец! — сказал Артак. — Принимаешь?
— Что ты, князь, господь послал тебя!
Они вошли в келью. Телохранитель присел на камне у двери.
Сырость придавала стенам и сводчатому потолку запущенный вид.
Посредине, на звериной шкуре стоял дубовый аналой, на кожаной подставке которого, под огнем светильника, желтели страницы раскрытого фолианта. Соломенная циновка в углу была покрыта овчиной.
Монах садил Артака на шкуру, а сам, поджав ноги, уселся на циновке. Его глаза горели воодушевлением, вызванным событиями последних дней.
