— И после этого ты дерзнул прийти ко мне?! — сурово спросил Варазваган.
— Дерзнул, господин! — не смутился Кодак. — Я думал, что мое прямодушие спасет меня. Будет разумно с твоей стороны, если ты простишь меня и подаришь мне свою дружбу. Ведь пользы тебе даже от моей смерти не будет никакой. Я пришел к тебе, потому что знаю тебя: ты человек разумный.
Варазваган не знал, на что решиться: немедленно выкинуть презренного старика или подождать, выслушать его до конца, выудить у него еще что-нибудь. Кодак уловил это колебание и не преминул им воспользоваться:
— Государь, ты хочешь выгнать меня?.. Возможно, ты так и сделаешь. Но я хочу напомнить тебе, что наступают смутные дни. Васак падет, но следующая волна может вновь поднять его. Счастье может улыбнуться и тебе. Дай же мне возможность послужить тебе хотя бы это время.
— Ладно, господь с тобой! — смягчился Варазваган. — Я подумаю… Пока ступай.
— Благодарю тебя, государь! — сказал Кодак. — Но пока что я не на службе у тебя, Я пока служу Васаку. Этому ты уж поверь!
— Почему?
— Низкое дело моя служба, но выполнять ее нужно красиво. Вопрос чести! Ведь ты еще не взял меня к себе… Варазваган рассмеялся.
— А если и вовсе не возьму?
— Тогда я буду действовать во вред тебе! — засмеялся и Кодак.
Он почувствовал, что в Варазвагане совершился перелом. Ведь всякая хитрость имеет в конце концов свои пределы. Даже самый хитрый человек не может перехитрить весь мир. Но Кодак почувствовал, что и сам может переступить границу, и посему попросил разрешения удалиться.
— Иди с миром! — молвил Варазваган. — Заходи еще, побеседуем.
— Постараюсь! — как-то неуверенно ответил Кодак. — Но зайду непременно, если найду возможность принести тебе пользу.
Он удалился.
«И на умного предателя можно до известной степени полагаться…» — подумал Варазваган.
Он стал раздумывать о том, что дала ему беседа с Кодаком. В большей своей части она представляла бесполезные хитросплетения. Но одна высказанная Кодаком мысль запомнилась ему: слова Кодака о том, что он, Варазваган, примкнет даже к Вардану, если этим сумеет погубить Васака, а Васак на это не пойдет… Это была опасная мысль, если только Кодак ее действительно высказал. Если же еще не высказал, то нужно заблаговременно обезопасить себя от подобных подозрений. Позиция Васака тем именно и была прочна, что он был непримиримым противником Вардана.
Варазваган решил прикинуться внешне врагом Вардана и одновременно пытаться сблизиться с ним, чтобы при его помощи свалить Васака.
Ни Варазваган, ни Кодак не заметили, что их беседа протекала не совсем тайно, что через отверстие в стенной нише их подслушивала Вараздухт, прелестные глаза которой сверкали в полутьме, как глаза кошки, предвкушающей удачную охоту на воробьев. Хитроумие и напористость Кодака понравились ей, она понимала его, была довольна им.
По уходе Кодака Варазваган прикрыл глаза, как бы желая вновь все продумать. Вдруг, точно вспомнив о чем-то, он вскочил и, быстро подойдя к нише, заглянул в нее. Там никого не было. Он успокоился, вновь уселся, хлопнул в ладоши и приказал вошедшему дворецкому:
— Коня и всех телохранителей!
Немного спустя он выехал во дворец Михрнерсэ.
Когда кончилась беседа Кодака с Варазваганом, Вараздухт выскользнула из своего укрытия и направилась к третьей жене Варазвагана, персиянке Михрдухт.
— Что рассказывал старик? — спросила та.
— Он старается все запутать, будь он проклят! — мрачно ответила Вараздухт.
— С добром он бы не пришел! — негромко сказала Михрдухт.
— Марзпан, видно, подослал его строить козни против дяди. Он выставляет себя врагом марзпана, хочет пробраться на службу к дяде, чтоб подкопаться под него.
— Но Варазваган не из тех, которые легко попадаются на удочку! — заметила Михрдухт. — И что он сказал?
— Говорит: посмотрим. Он и сам хотел что-нибудь выпытать у старика, чтоб поставить марзпану ловушку.
Жена Варазвагана испытующе взглянула на Вараздухт своими хитрыми голубыми глазами. В ней вызывал подозрение столь горячий интерес Вараздухт к делам дяди, так же как к необъяснимый ее приезд в Персию. А теперь, когда Вараздухт так порочила Кодака, это подозрение еще более углубилось. Несколько лет тому назад, поверив Вараздухт, она оказала ей содействие и даже спасла ее от смерти. Но теперь у нее мелькнула мысль, что дело нечисто. Вараздухт почувствовала это и более к вопросу о Кодаке не возвращалась. Она понимала, что Кодак интригует против Варазвагана и пытается войти к нему в доверие, чтобы выуживать необходимые сведения. Но взаимное недоверие и тайная вражда делали бесполезными все их усилия перехитрить друг друга: обе стороны держали ухо востро. Каждый надеялся лишь на промах противника, на какой-нибудь его неосторожный шаг.
