— Если б ты знала, Диштрия! Милая Диштрия!.. Диштрия сама обняла Арсена и вновь вздохнула. Арсен быстро скользнул в густую тень.
Диштрия вошла в комнату Хориши. Обхватив голову руками, Хориша рыдала.
— Хориша!.. Ты плачешь?..
Хориша упала на свое ложе, зарывшись головой в подушку.
— Ты вступила в жизнь, милая! Будь счастлива!.. — шептала Диштрия, обнимая Хоришу. — Плачь, плачь! Сладки твои слезы сейчас, как весенний дождь…
Хориша испуганно взглянула на Диштрию и прошептала:
— А если он уедет и не вернется?
— Как он может? Как может?..
— А если уедет на войну?
— Твоя любовь будет охранять его! Лишь бы ты крепко его любила.
— Кто может любить его сильнее меня?..
Небо побледнело, звезды стали скрываться в зеленовато-голубом бархате, прокричали петухи. Где-то далеко на улице раздалея топот копыт — проехал первый всадник.
Уже светало, когда Хориша, наконец, уснула.
Осторожно, неслышно вышла от нее Диштрия и спустилась к реке. Предутренний ветерок шелестел в ветвях деревьев, в полутьме земля казалась незнакомой и загадочной. Весна благоухала в деревьях, кустах и цветах.
День открыл глаза. Диштрия вздохнула и пошла обратно к дому.
Армянская конница была возмущена. Беспримерное унижение, которому подвергся Гют, потрясло и всадников и князей-командиров. Люди, безропотно шедшие за Азкертом на войну с кушанами, тяжело переживали оскорбление, которое он им нанес.
В шатре начальника конницы Гарегина Срвантцяна собрались армянские князья, обсуждая, как им ответить на удар. Все чувствовали — и это было в первый раз, — что не отплатить нельзя…
— И правильно делают! — произнес с горечью князь Гарегин. — Спарапет у Марвирота спасает персидскую державу, вдали от родины мы годами воюем с кушанами в защиту персов, платим им дань… И вот…
Прислонившись к столбу, поддерживающему шатер, скрестив на груди руки, взволнованный князь с горькой улыбкой глядел вдаль.
— Многого мы не доделали!.. Не собрали войска… не присоединились к нахарарам…
— Хорошо поступили наши, послав мятежный ответ! — воскликнул Арсен.
— Ответное послание доказывает, что наши очнулись, — сказал Гарегин. — Великие события происходят на родине. Наши решили восстать. Нужно и нам готовиться. С нами могут сыграть недобрую шутку.
— Возможно, — ответил Арсен.
— Пока не поздно, мы должны начать, — заявил Гарегин.
— Но как?.. — почти одновременно откликнулись все присутствующие.
Гарегин ответил не сразу. Он испытующе оглядел всех и четко произнес:
— Отказаться служить им!..
Храбрый юноша, всегда бросавшийся в самую гущу боя, поразил всех своим смелым предложением.
«Храбрецы находчивы»! — думал Арсен, глядя на него.
Подобное предложение в устах любого другого показалось бы ему неприемлемым, но с Гарегином он согласился тотчас же, ибо верил в его отвагу.
— Нам нужно быть готовыми, нужно поскорей принять решение! — продолжал Гарегин. — Нас могут попытаться обезоружить, окружить, перебить… Мы должны быть наготове, чтоб отразить все эти попытки.
Гарегина знали, ему верили, и его предложение было принято.
Князь Нерсэ, который старался не упустить ни одного его слова, проговорил:
— Беда неминуема, князь. Следовательно, мы должны быть готовы встретить ее… Веди нас, я лично согласен!..
— Мы все согласны! — откликнулись остальные князья.
— Посоветуй, как и когда действовать? — спросил Арсен. — Судьба готовит нам большое испытание. Встретим же опасность, как подобает воинам!..
— Не надо думать, что Азкерт так уж неуязвим, — продолжал Гарегин. — Византия бессильна перед ним, поскольку она боится гуннов. Но Азкерт боится и гуннов и кушанов! Наш удар, который, как я надеюсь, сейчас готовит Спарапет, будет весьма чувствителен. Увидите, мы еще будем сражаться бок о бок с гуннами!
— Вполне возможно, — согласился Арсен. — Спарапет позаботится обо всем.
Этот обмен мыслями незаметно для самих собравшихся внес успокоение в их души. В первый раз они осознали, что их преследуют именно за то, что они — армяне; в первый раз они осознали нанесенное им оскорбление; и дух их воспрянул вместе с чувством оскорбленной национальной гордости.
— Эх, князья! — вздохнул Гарегин. — Разве осмелился бы этот злобный зверь так поступить с Васаком Мамиконяном?.. Доблесть Васака Мамиконяна умерла в нас… Надо, чтоб она воскресла!
— Раз мы его вспоминаем, значит, она воскресла! — воскликнул Арсен. — Не умер Васак Мамиконян!..
— И не умрет никогда! — отозвался Нерсэ.
— Господь правый нам судья! — отозвались и остальные. Князь Гарегин поднял руку и торжественно произнес:
— Объединяемся и даем обет сражаться не отступая!
— Сражаться не отступая!.. — в один голос отозвались князья.
Они обнимали друг друга, целовались и давали клятву в верности. Все почувствовали, что теперь они — сила, которую ничто не может сломить.
