Варазваган принял его в зале, убранном и обставленном с роскошью, какую Кодак видел только у персидских вельмож. Варазваган восседал на подушках с видом могущественного князя. Ею длинная шея, иссиня-черные, цвета вороньего крыла, густые волосы, брови и борода произвели на Кодака отталкивающее впечатление. Полный подозрительности взгляд не предвещал ничего доброго. Кодак решил напрячь все свои силы, все свое лукавство, чтобы выведать у него хоть что-нибудь о его намерениях относительно Васака, хотя с первого же взгляда было видно, что задача будет не из легких.
Довольно долгое время молчание не нарушалось и беседа никак не завязывалась.
Несмотря на то, что за последнее время Кодак уже занял значительное положение, он старался не подчеркивать этого, чтоб не раздразнить Варазвагана. Он сел на корточки в углу, на почтительном расстоянии, положив ладони обеих рук на колени. Это было знаком смирения.
— Зачем прибыл в Персию? — заговорил, наконец, Варазваган.
— Прибыл с Хосровом, как попутчик.
— А еще?..
— Чтоб подкопаться под тебя! — выпалил Кодак. Удар не попал в цель, — это и без того было известно Варазвагану. Он безразличным тоном спросил:
— Что ж, удалось?
— Удалось, государь!
Кодак продолжал оставаться в положении нападающего.
— В чьих глазах?
— Михрнерсэ.
Варазваган кинул на Кодака холодный взгляд и переспросил:
— И подкопался?
— Подкопался, государь! Михрнерсэ полагал, что Васак тайно подстрекал армянских нахараров к отсылке ответного послания и лишь прикидывается другом арийской державы. Но теперь он изменил свое мнение о Васаке.
— В том смысле, что Васак не заодно с Варданом?
— Именно так!
Варазваган выпрямился, прямо взглянул Кодаку в глаза и долго не отводил испытующего взгляда.
— А против меня какие ты козни строил?
— Я доказал, что ты только мешаешь Васаку. Что ты соперничаешь с ним и порочишь его.
— Поверил тебе Михрнерсэ?
— Нет, государь! Не поверил он и в искренность Васака по отношению к Персии.
— Чего же ты желаешь от меня? Зачем ты явился ко мне?
— Чтоб предложить тебе мои услуги! — И Кодак, не моргнув глазом, уставился на него выжидательно.
— Потерял надежду на Васака, переходишь ко мне?
— Так, государь.
— Следовательно, ты человек продажный?
— Да, господин. Само дело таково: в жизни то одно удается, то совсем обратное…
Варазваган с усмешкой оглядел Кодака.
— А если представится случай — предашь и меня?
— Предам! — подтвердил Кодак.
Это уже показалось верхом наглости. Варазваган разозлился.
— Почему же?
— Если ты ослабеешь, государь, — с новой энергией начал Кодак, чувствуя, что пора нанести решительный удар, — кто же останется тебе верен? Сам-то ты останешься верен Михрнерсэ, если он падет? Что значат слова «предатель» или «верный человек»? Дай мне верное дело, и я буду ему верен!
— Значит, ты служишь лишь своей выгоде?
— Как и ты — своей выгоде! — ответил встречным ударом Кодак. — Кто же действует против своей выгоды?
Варазваган переменил тему.
— Хорошо. Как идут дела Васака в Армении?
— Весьма успешно. Он собрал вокруг себя много сторонников. Многие армянские нахарары тайно тяготеют к нему.
— Есть надежда, что дела пойдут у него успешно и здесь?
— Есть. Но небольшая. Ему повредило ответное послание, отсылку которого он не сумел предотвратить. Он, вероятно, проиграет. Сейчас надежнее твое положение. Если б ты был на его месте — проиграл бы и ты. Но там был другой; другой и проиграл!.. Ты только потому и держишься крепко, что ты в стороне. От него уже многого не ждут, а ты еще способен внушить надежду. Михрнерсэ намекал мне на это…
Варазваган ничего не ответил. А Кодаку только это и нужно было: он почувствовал, что Варазваган что-то знает о подобных планах Михрнерсэ.
— Это стало особенно очевидно после взрыва ярости Азкерта, — добавил Кодак.
Варазваган промолчал. Кодак развил свой удар.
— Вот это и поколебало мою веру в Васака. Гиблое дело, государь! Когда была эта вспышка ярости, я заметил, что Михрнерсэ уже сделал выбор. Во время же моего вчерашнего свидания с ним я почувствовал, что он намерен передать звание марзпана тебе…
Варазваган вновь дал промах: он промолчал.
Кодак стал заметать следы.
— Большую милость оказал бы мне государь, если бы согласился принять меня на службу… Ты спрашивал: служу ли я ради своей выгоды? И я тебе искренне признался: да, служу ради выгоды. А выгода моя в том, чтобы служить большому человеку. Люблю удачливые дела и удачливых людей!
— А если ты обманешь и меня? — улыбнулся Варазваган.
— Не допускай этого! Не доглядишь — обману!
Кодак хорошо усвоил себе ту истину, что величайшая хитрость нередко заключается в искренности, и старался ловко играть на этой струне. Он обдумывал, как еще доказать Варазвагану свою готовность служить ему, и такое доказательство быстро нашлось.
Варазваган спросил:
— А как ты меня порочил перед Михрнерсэ?
— Я его убеждал, что ты имеешь в мыслях примкнуть к Вардану, чтобы вместе с ним свалить Васака. Я говорил, что Васак никогда не примкнет к Вардану, даже для того, чтобы погубить тебя. Мое суждение понравилось Михрнерсэ. Это было очень удачным ходом против тебя…
