Кого он только не вспоминал в своей сумбурной речи. Он говорил много, но как бы, ни о чем. Досталось дураку Керенскому, Чернову, Наполеону, Александру Первому, английской монархии и даже Бухарину. Ленин назвал и газеты, где печатаются контрреволюционные мысли. В зале кто-то крикнул:
— Закрыли все газеты… чего о них вспоминать?
— Еще, к сожалению, не все закрыли, но закроем все до единой, — бодро парировал Ленин.
Во время перерыва между заседаниями к Ленину прорвалась большевичка Гопнер из Екатеринослава и со слезами на глазах, спросила:
— Владимир Ильич, что я скажу рабочим города, ведь он передается немцам по сепаратному договору, как же так?!
− А где вы это вычитали?
− Так вот же, в розданном нам проекте.
— Скажите рабочим, что в Германии вот-вот начнется революция и эта революция отбросит Брестский мир, который мы заключили. Передайте рабочим города Екатеринослава мой привет и пожелания поскорее переименовать город. Екатерина…, она империалист, враг революции. Екатерина Вторая — немка. Мы с немцами подписали грабительский договор, понятно товарищ, как вас там?
— Гопнер.
— Това…ищ Попнер.
— Не Попнер, а Гопнер.
— Попнер, от слова попа и не возражайте, товарищ.
Поскольку на чрезвычайном съезде за предложение Ленина о заключении Брестского мира голосовали не все депутаты, 276 голосов против, а 118 депутатов воздержались, Коба возмутился и попросил аудиенции у своего учителя.
Ленин принял его без очереди.
— Товарищ Сталин, я внимательно слушаю вас.
— Моя возмутить, понымайш. Кто, разрешит, голосоват против? Конц…, как это сказат…?
— Концлагерь, товарищ Сталин.
— Так, моя предлагайт всех, кто протыв голосоват, всех концлагэр. Лагэр.
— Концлагеря еще не отстроены, товарищи трудятся, строят там далеко за Уралом. Как только будут готовы, мы туда мировую буржуазию и русскую интеллигенцию упакуем. Пусть начинают строить светлое будущее за Уралом. И тех, кто голосовал против заключения Брестского мира с Германией, тоже туда же отправим. А, в общем, товарищ Коба, вы становитесь мне все ближе и ближе по духу и революционной закалке, я бы сказал, что вы второй человек после Дзержинского. И я в интересах трудящихся всего мира намерен сделать вас Генеральным секретарем Центрального комитета. Только вот что, товарищ Коба. Учите русский язык. Коль мы совершили революцию в стране этих русских дураков, то надо знать их язык. У меня товарищ Инесса француженка по рождению и то говорит на русском свободно. Прав я или нет, товарищ Коба?
— Нэт, нэ прав. Ти не выговаривайт буква «ррр», а я не виговаривайт слова. И па-та-му, тавариш Лунин, ми ест один сапог, нэт, два сапог — пара, — га-га-га!
— Коба, ты есть настоящий революционер. Быть тебе Генеральным секретарем Центрального комитета, а экзамен по языку сдашь мне через два года. Этого времени тебе достаточно.
— Моя прэдлагайт перейти на грузинский язык, — сказал Сталин, улыбаясь в усы.
— Ты где живешь, Коба, почему не поселился в Кремле?
— Моя пребывайт на тэст Аллилуев, на его дочка, молодэнкий дочка Надэжда. Она на ночь обнимайт, целовайт, моя ей читайт Маркс «Капитал». Маркс имел дочка от уборщиц, который убирайт в доме Маркс.
— Откуда тебе это известно, Коба? Это слухи, они порочат честное имя Маркса. В его «Капитале» там ни строчки об уборщице или о том, что Маркс имел с ней половую связь. Забудь об этом, Коба. Русский пролетариат не должен об этом знать. Даже если это и было так, то его не было. Не было так, даже если было так.
— Моя понимайт.
— Еще раз прошу, товарищ Коба: молчать. А Генеральным секретарем ЦК ты будешь, как только сдашь мне экзамен по русскому языку.
— Моя будэт учит. Старатся учит.
Говорить о грамотности, элементарной культуре ленинской верхушки, так успешно совершивший государственный переворот в одной из крупнейших стран Европы, не приходится а лепить им зэковские нравы, не поднимается рука. Они опирались на бедноту, на малограмотных, но жестоких, со звериными инстинктами людей. Только в стране советов можно было запустить социальную бомбу под названием «Долой стыд». Возможно, это попытка превратить каждого пролетария в животное, но животное в плане отсутствия стыда совокупляется для продолжения рода и в этом оно чище человека. Только у суки много кобелей. У животного нет попытки совокупляться с однополой особью. Корова или телка отдается бугаю, как правило, единожды. У животных нет проблем на почве секса. Отсюда и поговорка: человек ˗ это животное, неверна, скорее надо уже говорить так: животное ˗ это человек.
