«В эпоху, когда разрываются старые отношения господства, когда начинает гибнуть целый общественный мир, в эту эпоху чувствования отдельного человека быстро видоизменяются. (?) Подхлестывающая жажда разнообразия и наслаждения легко приобретает безудержную силу…. В области брака и половых отношений близится революция, созвучная пролетарской революции».
Ленин и сам, следуя примеру Мордыхая Леви, жил в коллективном браке с законной женой Надеждой и гражданской супругой Инессой. Его подельники молчали, они, правда, не имели по две жены, а довольствовались многочисленными любовницами. Как тут простому народу и пролетариату отказаться от этого щекотливого запрета? коль так хочется, а нельзя до бракосочетания.
Свободную любовь горячо поддержала коммунистическая пресса, контролируемая вождем.
Сохранилось много документов об «извращениях в личной жизни коммунистов». Даже командиров Красной армии обвиняли в «половой распущенности, отбивании жен друг у друга, многоженстве».
Горячим сторонником распутства оказалась Александра Коллонтай. «Дорогу крылатому Эросу»: «В годы обостренной Гражданской войны и борьбы с разрухой… для любовных «радостей и пыток» не было ни времени, ни избытка душевных сил… Мужчина и женщина легко, много легче прежнего, проще прежнего сходились и расходились… Явно увеличивалось свободное, без обоюдных обязательств общение полов, в котором двигателем являлся оголенный, не прикрашенный любовными переживаниями инстинкт воспроизводства….»
Общество бурлило: одни по-старому венчались в уцелевших разрушенных церквах, где попы боялись напяливать на себя рясу, другие устраивали красные свадьбы с обязательным присутствием чекиста и пением интернационала, третьи пытались получить женщину по талону.
Заграничные газеты тех лет писали о Декретах по национализации женщин в советской России. Так, в городе Омске комсомольцы учредили «Центральную комиссию по бабьему распределению» или ЦК «Бабраспред». Она, эта комиссия, должна была ведать выдачей ордеров на девушек. Ордера, примерно, они выглядели так:
«Распоряжение:
Предлагается Дуньке Шаломыгиной ни с кем другим, кроме Васьки Дурошлепова, не гулять. Ему, Дурошлепову, предоставляется право провожать Шаломыгину под ручку домой с собраний, ну и, вообще, всякое прочее, иное».
«Наряд. Мадемуазель Крынкиной Матрене. Предписывается в 4 часа дня 18 января 1924 года отправиться с товарищем Безголовым в баню для совместного мытья».
«У нас нет любви, а только сексуальные отношения».
Согласно многочисленным опросам тех лет, молодые люди очень терпимо относились к внебрачным связям.
По свидетельству ученых, в 1922 году краткосрочные связи имели почти 88 % мужчин-студентов и свыше половины студенток, и только 4 % мужчин объясняли свое сближение с девушкой любовью.
Коммунистические газеты активно обсуждали тему свободной любви. В одну из редакций пришло письмо следующего содержания: «Наш друг погиб. Бросил всю комсомольскую работу и наслаждается со своей молодой женой. Как мы его ни убеждали, чтобы он бросил свою глупость и сделал комсомольскую свадьбу у нас в клубе, ничего не вышло. Он отвечал, что невеста этого не хочет, а ему ее жаль потерять. Мы сейчас предлагаем устроить над ним комсомольский суд». Вмешиваться в личную жизнь тогда было в порядке вещей.
К регистрации брака в загсах привыкали очень трудно, предпочитая жить на веру вне брака. Юноши чаще всего ратовали за свободную любовь.
Противники регистрации брака по новым законам находили себе оправдание в том, что за это из комсомола не выгоняют. А значит, сама партия дозволение дает. Гражданский брак чаще всего не принимали всерьез.
