— Сержант, смирна-а-а! — Что было силы рявкнул Максим. Старый рефлекс солдата сильнее гнева. Алексей разжал руку, Кира тяжело упала на колени. Анжелика упала рядом и зарыдала в плечо Наполи.
— Кира, Кирочка, прости… Ты же знаешь, я не смогу снова взлететь… Я не смогу, я не полечу. Я бы все равно не полетела. Кирочка, ми фаворито, прости…
Бабич поднял за талию продолжающую рыдать Анжелу, обнял ее за плечи и потащил вниз по аппарели. Климов двинулся за ними.
— Максыч, есть сигарета? — Когда они ушли с поля зрения сидевшей на полу Киры, нервно попросил Леха.
— Нет, Леха, не курю. Хотя сейчас затянулся бы…
— Вот и я не курю… Прости, Максим, за Киру. Я не прав, конечно. Но и она не права. Она по костям идет, понимаешь? Идет по кадыкам. Как танк. В этом вся Кира.
— Зря ты так. Я ее немного успел узнать. Вы — это все, что у нее есть. Она все это затеяла, только чтоб с вами вместе…
— Она всегда получает то, что хочет. Никогда не спрашивает, Максыч, она идет и берет! — Алексей поднял голову и вдруг виновато посмотрел Максу в глаза. — Прости меня, друже… Бес попутал… Что же я натворил…
— Еще не поздно все исправить…
— Я не смогу… Ей в глаза смотреть… Извинись за меня… Попробуй объяснить… Простите бога ради, не сдержался…
— Леха, еще не поздно все исправить… — Угрюмо повторил Климов. — Давай вернемся. Поговорим.
— Я не смогу… Зачем она так? Про детей? Она же знает, как это больно! — Бабич встрепенулся было, но снова обмяк.
— Я только знаю, Леха, что она очень любит Анжелку. И тебя. Вы для Киры больше, чем друзья. Вы ее семья, она боится вас отпустить. Боится потерять семью.
— Кира меня никогда не простит… Никогда…
Постояв еще немного, они пожали друг другу руки. Алексей поволок всхлипывающую жену к портовому терминалу, а Макс вернулся обратно на борт.
Кира сидела в складном кресле с почти пустой бутылкой коньяка и не моргая смотрела в палубу. Климов пододвинул второе кресло и сел рядом. Отнял у Наполи бутылку и тоже сделал глоток, прямо из горлышка.
— Я все испор… тила. Я хотела… Пыталась… Я же… Я все испор… тила, да, Мак… сим? — Она вопросительно посмотрела на него остекленевшими глазами и снова опустила взгляд в пол. — Я знаю, что испор… тила.
— Алексей просит прощения. Я его не защищаю, но мне кажется, ты слишком давишь… Про детей — это жестоко. Лика правда не сможет?
— Лика чуд… ом осталась жива. Она не сможет р… одить. Ник. огда… — Она попробовала забрать бутылку, но Макс не отдал. — Нам непр… еменно нужен втор… ой пилот.
— Так сильно сомневаешься в первом? — Попытался пошутить Климов.
— Нет, Максим. Мы вар… яги. — Кире никак не давались твердые звуки, но она упрямо продолжала выговаривать трудные слова. — Мы вар… яги, и мы… Одни… Я одна, без Лики… Как?
Нетвердой рукой она утерла несуществующие слезы и неуловимым движением, словно вода или очень большая кошка, оказалась на коленях у Макса. Поджала под себя ноги, свернулась калачиком, скрыла лицо у него на груди.
— Побудь со мной немного, Мак… сим.
Посидев какое-то время, Климов поднял обмякшее тело девушки и отнес в каюту капитана. Вернувшись к себе, он вдруг вспомнил очень важную вещь. Быстрым шагом Максим вернулся в шлюз, нашел на столе позабытую бутылку шампанского, схватил ее и что было силы смачно жахнул о палубу.
— Большому кораблю — семь футов под килем, атмосферы без ветра и чистого космоса! — И пошел в свою каюту.
Наконец-то этот ужасный день закончился.
…Оператор все медлил с ответом. Время текло, стартовое окно закрывалось — в полдень должен прийти очередной пассажирский корабль, и тогда их уже не выпустят до вечера…
— Это «Спартанец», предстартовую закончил, прошу добро ключ на старт. — Максим поправил наушник с микрофоном на правом ухе и косо посмотрел на девушку. Наполи полусидела-полулежала в капитанском кресле в центре рубки — видно, что ее мучает похмелье, но детоксин она не принимает — своеобразный метод самобичевания. Интересно, как она в таком состоянии взлетную перегрузку перенесет? — Башня, это «Спартанец», жду ответа.
— «Спартанец», это башня, ожидайте…
Климов поудобнее устроился в кресле. Тело била мелкая дрожь — не страх, скорее волнение или предвкушение — это будет его первый самостоятельный полет на крупнотоннажном корабле. Максим не боялся. Наоборот, все казалось привычным и знакомым — слева консоль управления двигателями, справа — консоль управления судном, по центру — стандартный бортовой мультимонитор. Все, как и в любимой «сушке», только правая консоль занимает место панели вооружения и нет ручки управления судном. Каждый пилот испытывает волнение перед первым самостоятельным полетом. Макс снова пробежался руками по клавишам консолей — все в норме, везде зеленый.
— Это «Спартанец», я скоро окно потеряю. Прошу добро ключ на старт.
— «Спартанец», это башня, ожидайте…
Климов прикрыл микрофон рукой:
— Вот они сейчас дождутся, когда окно закроется, и начнется канитель — со стола снимут, к докам покатят, и все второпях, наспех…
— «Спартанец», это башня, добро ключ на старт. Подтвердите…
— Это «Спартанец», ключ на старт, принял. Кира?