— Велик Бог во святой Троице! Разумейте, грешники! Нет конца Его силе, могуществу, крепости! В морских пучинах потопил Он сонмище нечестивых и теперь на варварах, явившихся ко святому городу, Он доказал свою силу... Слава Ему Единому, Великому, Предвечному...
Этот бесстрашный человек, был юродивый Андрей.
— Слава Тебе, показавшему нам свет! — выкрикивал он, захлёбываясь словами. — Слава отныне и во веки веков! Только слепой не увидит совершенного Тобою чуда, только немой не возвестит о нём, только глухой не услышит про него. Слава, слава Тебе, Предвечному! Смотрите, язычники, изумляйтесь и трепещите: Божье видение, божественное чудо свершилось пред вами. Бог явился вам в рёве бури, в вихре, в громе, в молнии... Изумляйтесь, и да озарит вас и сердца ваши свет христианской истины...
Прославляя Бога, Андрей остановился пред князьями и восторженно заговорил:
— Вот вождь, чьё сердце уже озарено вечным светом!
Божественная Дева явилась ему. Она удостоила его счастья лицезреть Её и милость Её над ним.
Дир, заподозривший, что старик задумал недоброе, замахнулся на него мечом.
— Пошёл, безумный старик, прочь! — гневно закричал он.
Андрей дико засмеялся в ответ.
— Мечом грозишь? Мечом? — исступлённо заговорил он. — А что твой меч! Вот — меч! — поднял он перед Диром крест, который держал в руке. — Он поражает без боли. Это — меч христиан! Им мы победили тьму!
Аскольд в это время пришёл в себя и открыл глаза. Взгляд его упал на юродивого. Князь узнал его.
— Этот старик! Этот ужасный вещий старик! — закричал он.
— Успокойся! — Дир помог ему сесть. — О каком старике ты говоришь?
— Вчера... Видение!..
— Ах, да! Ты говорил... Нас постигла беда... Какая буря!
— Это Бог христиан послал на нас.
— Всё благоприятствовало нашему походу, и вот теперь, когда мы уже в самой Византии, всё рухнуло...
Аскольд с трудом поднялся на ноги.
Братья, поддерживая друг друга, побрели вдоль берега. Везде видны были следы бури.
Лежали разбитые струги и обезображенные ударами о скалы тела.
Увидев своих князей, сходились к ним шатавшиеся от усталости измученные люди.
— Всё пропало, княже! — говорили они. — Всё погибло! Будь проклята эта буря!
— Немедленно собрать всех наших! — приказал Аскольд. — Где Руар, где Ингвар?
— Увы, княже, на наших глазах они были унесены вместе со стругами...
Аскольд в глубокой печали опустил голову.
— Это Бог христиан!.. — в третий раз прошептал он. — Руар, Ингвар, Стемид, Ингелот больше других настаивали на этом походе!
Звуки княжьего рога созывали оставшихся в живых к князю.
С великой грустью увидали Аскольд и Дир, что от их десятитысячной дружины уцелели лишь жалкие остатки... Из двухсот стругов, ушедших из Киева, осталось не более полусотни...
— Велик Бог христиан! — раздался за их спинами чей-то голос.
Они быстро обернулись. Там стоял Андрей.
— Велик Бог христиан! — повторил он.
Уныние и ужас овладели киевскими князьями. Аскольд и Дир были так поражены всем случившимся, что оставили теперь всякие помышления о нападении на чудесно спасённый Константинополь.
Аскольд даже о клятве своей, данной Всеславу, забыл.
Душа его была смятена. Ведь он и раньше слышал о могуществе Бога христиан, а тут на его глазах этот Бог совершил явное чудо...
В чудесной помощи, оказанной Византии свыше, ни Аскольд, ни Дир не сомневались...
Сердца их были полны благоговейного трепета.
Ко всему этому сумасшедший старик — так называли юродивого Андрея князья — ни на шаг не отступал от Аскольда.
— Видел ты чудо? — кричал он, следуя за ним по пятам. — Убедился ли ты, что велик наш Бог?
— Да, видел и убедился...
— Обратись к нему, уверуй в Него!..
— Он не примет меня: я шёл против Него...
— Милостив Он! Нет грешника, который бы по истинному раскаянию прощён Им не был.
Сам не сознавая почему, Аскольд жадно прислушивался к этим словам. В сердце его как будто что-то перевернулось. Он был уже не прежним суровым норманном. Это был совсем другой человек, с другим новым чувством, с другим сердцем, с другой новой верой, с другими совершенно новыми воззрениями...
Прислушивался к словам Андрея и Дир. Он был так же впечатлителен, как и Аскольд, только моложе его и потому меньше вникал в сущность вещей и событий. Но явное чудо небес, спасшее Константинополь, произвело на него неизгладимое впечатление.
К тому же князья узнали, что предшествовало началу бури, что буря началась, лишь только опущена была на воды залива христианская святыня — одежда Святой Матери христианского Бога. Услышав рассказ о погружении ризы Пресвятой Богородицы, они верили в совершившееся чудо.
— Сами небеса за Византию! Нам ли бороться с ней? — говорил Аскольд.
— Да, ты прав, брат! — соглашался Дир. — Мы храбры с людьми, но борьба с незримыми силами не для нас.
— Мы видели, что Бог христиан всесилен: не людям бороться с Ним!
И опять перед ними появился Андрей.
— Обратитесь к Богу невидимому! Просветите сердца ваши! — говорил он.
— Что нужно сделать для этого? — спрашивал Аскольд.
— Креститесь от воды.
— Это значит мы должны навсегда отказаться от всего прежнего?
— Вы тогда перемените кромешную тьму на вечный свет!
