Оба князя, не отдавая себе отчёта, что они делают, в немом изумлении упали перед императором на колени.
При византийском дворе только ослепляли послов блеском императорской особы, но дать возможность приглядеться к императору не входило в планы византийских хитрецов... Они рассчитывали только на первое впечатление, и в отношении тех народов, которые считались варварскими, этот расчёт оправдывался...
Трон с императором был мгновенно скрыт от Аскольда и Дира. Василий, наклонясь к Аскольду, прошептал:
— Вы, вожди, удостоились зрить царя земного, теперь удостоитесь видеть храмы Царя небесного.
Варяги с не меньшей торжественностью были уведены из императорского дворца в храм святой Софии.
То, что они увидели там, навсегда осталось потом в их памяти.
— Велик Бог христианский! — воскликнул Аскольд, поражённый всем увиденным.
— Велик! — как эхо, повторили за ним варяги.
А когда откуда-то с выси храма запел незримый хор, не удержался и Дир...
— Так поют только в Валгалле! — в сладком восторге проговорил он.
Потрясённые вышли князья и их спутники из храма святой Софии. Благоговейный восторг овладел всеми.
— Теперь, славные витязи, — услышали они вкрадчивый голос Василия, — после того как вы вкусили пищу духовную, прошу вас в покои императора, где вы найдёте пищу для вашего тела.
— Можно ли думать о пире после всего виденного нами здесь! — воскликнул Аскольд.
— Что ты хочешь сказать, витязь?
— Но я боюсь осуждения вашего... Мы, норманны, умеем говорить только то, что думаем!
— Наш Бог запрещает нам осуждение... Он заповедовал нам любовь даже ко врагу.
— Даже ко врагу? — задумчиво проговорил князь. — В наш Один и славянский Перун всегда говорят только о суровой мести.
— Они не боги... Но что ты хотел сказать?
— Я скажу только, что я понял теперь причину этой страшной бури, сокрушившей нас. Нет сомнения, Бог, Которому вы служите, заступился за вас. До сих пор я в этом сомневался, но теперь я верую этому.
— И веруй! Благо тебе будет! После я дам тебе возможность беседовать с первосвященником нашего Бога, и ты из его уст услышишь то, чего жаждет душа твоя.
Князей снова повели во дворец.
Там в одном из самых больших покоев был приготовлен для угощения уставленный самыми утончёнными яствами стол.
Перед тем как с таким торжеством и пышностью принять варягов, во дворце состоялось тайное совещание.
На нём некоторыми из придворных был поднят вопрос о том, не лучше ли разом избавиться от варяжских вождей, прибегнуть к излюбленному византийскому средству — яду.
Против этого горячо восстал Вардас, патриарх Фотий и Василий Македонянин.
— Эти люди и так нам не страшны, — говорили они, — а возвратясь на родину, они принесут весть о чуде, и Византия приобретёт в них верных слуг, а не врагов, какими они были нам досель.
Мнение это восторжествовало, и князья не были отравлены.
Когда обед был закончен, Василий пригласил князей к себе в палаты.
— Вы встретитесь там кое с кем, и эта встреча доставит вам большую радость, — сказал он.
Проведя князей к себе, Василий оставил их, а сам удалился. Потом в дверях показался Изок.
Князья кинулись к вошедшему.
— Мы думали, что ты погиб! — говорили они, обнимая юношу.
— Нет, византийцы пощадили меня... Этим я обязан Василию.
— Какому?
— Вы его видели... Василий, это тот, который привёл вас сюда.
— Не мне ты обязан, юноша, — послышался голос Македонянина, — а самому себе, своему честному сердцу. Зная, что тебя здесь ждёт смерть, ты всё-таки не решился изменить своей клятве и возвратился, как обещал, обратно... А вы, князья, примите его теперь в свои объятья... Во всём этом действительно виден перст Божий... Смиритесь же перед Ним и уверуйте в Него... Он будет помогать, как помог Византии...
— Верую! — прошептал чуть слышно Аскольд.
Тотчас же весь этот разговор стал известен Вардасу и патриарху.
— Да, судьбы Божьи неисповедимы! — сказал патриарх Фотий. — Но я вижу ещё дальше. Вам известно, что образовались два славянских государства: одно на севере, на озере, которое называется Ильмень, другое — на Днепре. Северные варяго-россы грубы, нрав их неукротим и борьба с ними очень трудна. Их и чудо, подобное совершившемуся на наших глазах, не устрашило бы... Но теперь и они для нас безопасны. Если между Византией и киевскими варягами установится прочная связь, то нам нечего бояться северных. Киевские варяго-россы не допустят своих ильменских соплеменников до нас.
— Ты прав, блаженный! — воскликнул Василий. — Киев прочно будет связан с нами.
— Если только они примут крещение по обрядам нашей церкви.
— Они примут!
— Тем лучше для них.
Патриарх с минуту помолчал, потом заговорил снова:
— Тогда ты действуй в этом направлении, но прежде всего я хочу видеть обоих вождей варваров. Я хочу знать насколько их сердца приготовлены для принятия света и истины...
Свидание с патриархом было подготовлено вскоре Василием.
Когда князья введены были к Фотию, то патриарх был окружён такой пышностью и великолепием, что простодушные норманны поверглись перед ним ниц.
