— Жива? — переспросил недоверчиво Игорь, — ты говоришь, старик, что она жива?
— Злой этот человек, твой древлянский князь!
— Задушу я его... Живого размечу конями по полю, если только она умрёт! Ты, старик, ручаешься, что она будет жить?..
— Я же сказал... Идём, князь, и будь спокоен за эту девушку.
— Старик, — порывисто заговорил Игорь, кладя ему на плечо свою руку, — ты видел мои слёзы, но я знаю, что христиане не осуждают за это... Они плачут сами и не смеются над слезами других...
— Слёзы — дар небес, — ответил Велемир, — они облегчают душу.
— Может быть... Но ты спас мне жизнь, видел мои слёзы и теперь должен знать всё... Люба мне Предслава.
— Я знал это.
— Ты знал! Откуда?
— Разве не даны мне глаза, чтобы видеть, сердце, чтобы чувствовать, голова, чтобы понимать?
— Так ты, значит, понял всё, что я таил до сих пор на сердце?.. Проницателен ты! Люба мне Предслава, жизнь мне без неё не жизнь... Это вот я сейчас только понял. Люба она мне, как ни одна ещё девушка люба не была...
— Что же ты думаешь, князь?
— Что? Свезу я её и тебя с собой возьму в Киев, покажу Олегу — вместо отца ведь мне он, и если позволит, возьму её женой своею...
— Умно делаешь, Игорь, что старшего не забываешь... Спросить спросишь у Олега, да пусть Предслава поговорит с ним... Как увидит нашу Предславу, побеседует с нею и поймёт, что лучшей княгини для тебя, князь, и искать не нужно... Даром, что молода она, а уж умна так умна, что другой такой и не сыскать...
— Вижу я это и сам... Так молись ты своему Богу за неё, старик. Как придёт она в себя, прикажу, чтобы повезли её осторожно... Завтра, чуть свет, — в путь.
Игорь пошёл к раскинувшемуся около селения стану своих дружинников, Велемир остался один.
Была уже ночь, небо было ясно, звёзды ярко мерцали в его выси. Старик задумался. И зачем только он покидает свою дубраву? Чего он не видел в Киеве. Не верится Велемиру, что должен он вернуться на Днепр. Кажется ему, что не отпустит его от себя эта дубрава, этот ручей...
Чьи-то шаги слышит старик, но он так ушёл в свои думы, что не обратил на них внимания. Но вдруг он почувствовал, как что-то острое вонзилось в его спину. Боль резкая, мучительная заставила его закричать. И старый Велемир со стоном упал на траву.
А ударивший со злобным смехом побежал прочь.
В суматохе Мал был совершенно забыт.
Мал слышал, как проклинал и грозил ему Игорь. Он понимал, что, может быть, угроз-то своих киевский князь и не приведёт в исполнение, не размечет его по полю, но уж Олегу, во всяком случае, пожалуется, и тогда горе тебе, земля древлянская! Олег племяннику во всём верил; когда в поход ходил — его за себя оставлял, а теперь пошлёт дружины на Искоростень и разорит его дотла.
«Освободиться бы мне только, — думал Мал, — а затем уже я знаю, что мне делать... Побежал бы в Киев, прежде Игоря, сказал бы, что Игорь против него народ возмущает...»
Так думал Мал, стараясь выпутаться из верёвок. Недаром Мал древлянином был, недаром в лесах с дикими зверями вырос: как ни крепко связали, сумел-таки он выпутаться, и никто не заметил, как змеёй выполз он из шатра и скрылся в ночном мраке.
Очутившись на свободе, Мал первым делом ощупал пояс. Нож был при нём, коня он где-нибудь достанет. Стало быть, и горевать нечего — раньше Игоря в Киеве он будет.
Мал вдруг увидел кого-то неподвижно стоявшего в поле. Древлянин с первого же взгляда узнал в нём старика Велемира.
Обнажив нож, Мал подкрался к старику и вонзил его в спину несчастного...
Крики раненого всполошили кривичей и киевлян. Велемир истекал кровью. Первый же воин, взглянувший на полученную стариком рану, понял, что она смертельна.
— Это удар Мала! — воскликнул кто-то, — только древляне нападают сзади и бьют так...
— Упустили древлянина, упустили! — шумели дружинники.
— Всё равно: далеко не уйдёт.
— Далеко не далеко, а беды наделает...
— Один-то?
— Чего один? За ним и все древляне уйдут, его дружина за ним последует.
Игорь, как только узнал, что случилось, немедленно пришёл к Велемиру, которому кое-как перевязали рану.
— Князь, послушай меня, — чуть слышно заговорил Велемир, — наклонись ко мне... Вот что, князь, возьми Предславу в жёны...
— Решил уже я так, Велемир, так и будет...
— Смотри, не будет тебе счастья, коли обманешь... Вижу я, вижу, — вдруг сказал радостным голосом старик, — свет истины христианской разливается по нашей земле, просвещаются им сердца славянские... покойно умираю я... Благодарю тебя, Господь мой, что Ты сподобил меня перед смертью увидеть славу Твою в земле нашей... А теперь прощайте, прощай и ты, князь, и все, все... Похороните меня, как христиан хоронят, — учил я здесь, как это делать, — и не забудьте крест над моей могилой поставить... Господи, к Тебе иду...
Велемир умер.
Игорь до глубины души был растроган всем происшедшим.
— Похороните этого старика, как он наказывал, — приказал он.
Чуть забрезжился свет, небольшая дружина Игоря отправилась в путь.
Для Предславы, чувствовавшей себя настолько слабой, что не могло быть и речи о путешествии на коне, были приготовлены носилки.
