— Может быть, уже не вернусь я... Может быть, сложу буйную голову на чужой стороне, и ты заменишь меня на столе киевском...
— И это я знаю...
— Узнай же ты теперь и то, что, пока я хожу в поход, ты в Киеве остаёшься за меня... Правь все дела, верши суд княжеский, скорый, правый и милостивый, и помни, что у всех славян, и ильменцев, и днепровцев, и веси, и мери, и чуди, и кривичей, только и есть солнце на небе да князь на земле...
— Справлюсь ли я?
— И об этом я подумал. Оставлю я после себя тебе помощника, который мне по душе да и тебе не противен...
Олег при этих словах с лукавой улыбкой посмотрел на племянника.
— Невдомёк мне что-то, кого ты оставить хочешь.
— Ой ли?
— Правда, невдомёк.
— А Предславу-то свою забыл ты разве?
— Её ты оставляешь?.. Мне её... — удивился Игорь.
— Что, не по сердцу?
— А ты мне прежде скажи... Сам-то ты... не думаешь отнять её?
Олег нахмурился.
— Слышал я, что некоторые тебя смущать пустились; не думал я, что ты так неразумен, чтобы поверить им, — отрезал он. — Мыслимое ли дело, чтобы я у тебя невесту отбивать стал?
— Да я... я и не думал, — смутился Игорь.
— То-то, не думал! Эх, ты!.. Князь!.. Не мог ты понять, что не до таких дел мне, старику, не в тех я летах, чтобы семью заводить, и всегда у меня одна только милая была — слава ратная: с нею я на свет родился, с нею и под могильный курган уйду... А если я и держал у себя Предславу, то для того только, чтобы со всеми делами её познакомить, приучить её тебе помогать, потому что нет вернее друга у человека, как жена; вот почему я невесту твою при себе держал... Понял ли ты?
— Олег! — воскликнул Игорь, бросаясь к дяде. — Прости меня!
— Перед уходом моим вы уже мужем и женой будете, — говорил Олег, — только одного я хочу...
— Чего, дядя?
— Хочу, чтобы в ней, в княгине твоей, обо мне память осталась навеки, а потому приказываю и тебе, и всему народу славянскому не Предславой звать её, а, в честь меня, Ольгою... Слышишь ли, Игорь!
— Слышу, Олег, и радуюсь...
— Так поди же и передай Ольге всё, о чём мы говорили теперь.
Вскоре после того, как Ольга и Игорь стали мужем и женой, Олег деятельно принялся заканчивать приготовления к походу.
Лишь только основался Олег в Киеве, тотчас же принялся мудрый правитель за дело строения государства. Прежде всего нужно было защищать Приднепровье от набегов половцев и печенегов. Олег принялся по всему Приднепровью рубить города.
Лишь только это дело было завершено, было установлено отношение Киева к Новгороду и вообще ко всем славянским племенам. Эти отношения могли выразиться в виде наложения дани, и вот Олег облагает данью все приильменские племена, кривичей и мерю. Новгородцы, кроме того, должны были платить каждый год по 300 гривен за содержание варяжской дружины, которая должна была охранять Новгород от вторжения врагов из-за Нево.
Устроив города и установив дани на севере, Олег принялся за племена, жившие к востоку и западу от Днепра. Прежде всего он пошёл на древлян, у которых давно уже была вражда с полянами. Здесь он встретил со стороны этих обитателей лесов дружный отпор. Но Олег понимал, что во что бы то ни стало он должен покорить их, и в конце концов это удалось ему. Древляне были покорены, признали власть Киева и обложены были данью.
Тотчас же после древлян Олег обратил своё внимание на северян. Это славянское племя в то время не было самостоятельным. Северяне платили дань хозарам. Когда Олег явился к ним со своими дружинами, он прежде всего созвал их старейшин, которым сказал так:
— Я враг хозарам, а не вам!
Этих слов было достаточно, чтобы северяне, тяготившиеся зависимостью от чуждого им, и по происхождению, и по духу, народа, поспешили передаться Олегу. Лёгкую сравнительно с хозарами дань все северяне платили охотно; козары же, обессиленные ещё при Аскольде и Дире, не посмели спорить с киевским князем.
На следующий год настала очередь покориться и радимичам.
Олег пришёл и к ним.
— Кому платите дань? — спросил он.
— Хозарам! — последовал ответ.
— Не платите хозарам, а давайте лучше мне! — ответил киевский князь, и радимичи с той же поры стали платить русскому князю те же два шляга с дыма, которые давали хозарам.
Не так легко было справиться с племенами, которые ни от кого зависимы не были: дулебами, хорватами и тиверцами, а угличей так и не удалось Олегу покорить.
Олег никогда не оставлял мысли о набеге на Царьград и терпеливо выжидал удобного времени.
В 907 году со всех подвластных племён собраны были дружины. На берега Днепра сошлись, кроме варягов, славяне ильменцы, чудь, кривичи, меря, поляне, северяне, древляне, радимичи, хорваты, дулебы и тиверцы.
Когда Олег произвёл подсчёт своему войску, то всех людей в его дружинах было по 40 человек на каждый из двух тысяч стругов, то есть восемьдесят тысяч человек.
Никогда ещё не собиралось такой огромной рати...
Олег мог оставить Игоря вместо себя, с ним была Ольга, а в молодой киевской княгине старый правитель был вполне уверен.
И вскоре пошёл он со своими дружинами на Византию.
Страшный переполох вызвало в Византии известие о выступлении Олега.
