Мотоциклы Щебетунчиков рокотали впереди и позади, луна источала масло и яд, и куда бы Алиса ни посмотрела, ей казалось, что она видит улыбку без кота. Налетел прохладный ветерок, и все тени превратились в черное одеяло.
Справа от тропы сиял лунный свет, отражаясь от громадной ледяной глыбы. Проходя мимо, они заглянули внутрь куска льда, и голос Алисы дрогнул, замер на полуслове – она увидела внутри Мартовского Зайца, Мышь-Соню и очень печального Болванщика.
Когда они перебрались через следующий холм. Алиса услышала хрустальный звон, словно рассыпалось
тысяча осколков – казалось, никто, кроме нее, не обратил на звон никакого внимания.
– А здесь погромче, – сказал Люцер, и Алиса старалась изо всех сил.
Она услышала позади фырчанье, сопение и пыхтение, словно по склону с трудом взбирался тюлень.
– …На этой поляне вы должны петь особенно красиво, – попросил Люцер.
Алиса сделала все, как он говорил, и вдруг рев автоматического оружия Щебетунчиков чуть не стряхнул мрак с ночи – его услышали все. Последние охранники куда-то исчезли, а оружие смолкло, когда над дорогой пронеслась черная туча.
– Люцер, – прошептала Алиса и вцепилась в его железные бицепсы, – что вы заставили меня делать?
– Прошу прощения, это всего лишь старая песня, миледи. Постарайтесь, постарайтесь вспомнить все, что происходило с вами в ваши прошлые визиты в эту страну. Если вы когда-нибудь что-нибудь любили, пойте. Вспоминайте, вспоминайте, Алиса, это место таким, каким оно было.
Старческий голос Алисы дрожал, срывался множество, множество раз, когда она пела старые баллады и популярные песенки.
– Что это за кошачий концерт? – крикнул Бингерн, уши которого теперь стали длинными и шелковистыми, а пасть зубастой.
– Леди Алиса будет петь, – ответил Люцер. – Она имеет на это полное право.
Бингерн издал короткое рычание, а потом смолк.
– Он вынужден позволить, – объяснил Люцер. – Вы должны быть невредимы.
– Почему? – спросила она.
– Ваша сила священна. Вы были здесь в стародавние времена.
– Всего лишь полжизни назад, – возразила Алиса.
– Здесь время течет иначе.
– Мне этого никогда не понять.
– Скоро вам все станет ясно. Пожалуйста, продолжайте петь.
И снова Алиса запела. И ночь ожила криками птиц, стрекотом насекомых, шорохом листьев. Таких ярких звезд Алисе ещё не доводилось видеть, а луна, казалось, набирала силу, приближаясь к зениту.
– Проклятье! – выругался Бингерн, когда из прорехи его лопнувших брюк показался длинный хвост. Его глаза по-прежнему метали молнии.
– Не останавливайтесь! – попросил Люцер. Наконец они добрались до вершины высокого холма, откуда открывался вид на долину, залитую, точно молоком, лунным светом. Алиса услышала у себя за спиной какой-то шум. Бингерн приказал всем остановиться и принялся разглядывать долину. Потом поднял правую руку и показал острым, как бритва, когтем.
– Здесь музыка умирает, – сказал он. – Здесь вотчина Бингерна. Здесь я становлюсь сильнее.
– …И вы, похоже, несколько изменились, – заметила Алиса.
– Сегодня этого избежать нельзя, – ответил он. – Сегодня, когда Могущество снисходит и возносится, чтобы пройти по этому миру.
– Я думала, что вы, Бингерн, бог или хотя бы наполовину божество. Однако внешность у вас скорее демоническая.
– Подобные термины бессмысленны в этом безумном месте, – сказал он. А в остальном вам следует почитать Ницше.
– Я понимаю, – проговорила Алиса.
– Итак, видите, я победил. Дождался момента, когда ваша сила иссякла. Теперь даже сырой сквозняк запросто с вами справится.
– Вы наблюдали за мной все эти годы.
– Конечно, и смех и слезы.
– Смеха было не так чтобы очень много.
– Как и слез. Мне жаль, что ваша жизнь была бесцветной. Однако так требовалось.
– И все ради сегодняшней ночи?
– И все ради сегодняшней ночи. На голове у него вырос гребень, а когда он пошевелился, по камню застучали копыта.
– Вон там, в долине, есть часовня, – Бингерн показал рукой на залитое ярким светом маленькое строение. – Пошли. Сегодня та самая ночь.
Они последовали вниз по склону, по извивающимся тропинкам, бегущим по долине – Бингерн, Алиса, Люцер, Король и Королева Червей, Щебетунчики, разношерстные придворные и аристократы. Щебетунчики опять стали совсем крошечными, вступив в перестрелку с кем-то, кто сидел за огромным валуном и протяжно выл. Когда потом они принялись обыскивать местность, ничего особенного обнаружить не удалось.
Когда вся компания подходила к часовне, у них над головами пронеслась громадная стая черных птиц, а в траве, не смолкая, раздавались самые разные шорохи и шипение. Казалось, земля дрожит под ногами, а временами Алиса слышала, как трещат сухие ветки под чьими-то тяжелыми шагами.
Люцер теперь держал её за одну руку, а другой она опиралась на массивную палку.
– Уже совсем близко, – заметил Люцер. – Когда мы придем, вы сможете отдохнуть.
– Я обязательно дойду, – сказала Алиса. – Мне интересно, чем все это закончится.
– Вы непременно узнаете. В любом случае ваше присутствие необходимо.
– Победа или поражение? Живая или мертвая?
– Точно.
Над ними пронеслась сова и спросила:
– Кто?
– Я, – ответила Алиса.
