Я расскажу вам о существе по имени Борк. Оно родилось в ядре умирающего солнца. Было выброшено в нынешний день из реки прошлого-будущего как плод загрязнения времени. Оно возникло из глины и алюминия, пластмассы и морской воды, дистиллированной в процессе эволюции. Оно вращалось, подвешенное на пуповине обстоятельств, а затем, отсеченное от нее собственной волей, обрело покой на отмелях мира, куда прибывают умирать. Оно было частью человека в некоем месте у моря вблизи курорта, который несколько вышел из моды с тех пор, как стал эвтаназийным центром.
Выберите из этого что угодно, и вы, возможно, не ошибетесь.
В этот день он прогуливался у воды, подцепляя длинной металлической вилкой то, что выбросила ночная буря: блестящий камешек, который вещие сестры возьмут для своей сувенирной мастерской, – цена обеда или коробочки полировочной пасты для гладкой его части; лиловые водоросли для солоноватой похлебки из даров моря в его вкусе; пряжку, пуговицу, красивую раковину; белую фишку из казино.
Дул крепкий ветер, прибой бурлил пеной. Небо было сплошной синевато-серой стеной без граффити птиц или воздушного транспорта. Он шел по белесому песку, жужжа и пощелкивая, а сзади тянулся след – зубчатые зигзаги и отпечатки одной подошвы. Почти рядом был мыс, где полярные птицы с раздвоенными хвостами отдыхали несколько дней во время перелетов. Они уже отправились дальше, но пляж был все еще усеян их пометом цвета ржавчины. И там он снова увидел девушку – в третий раз за три дня. В первые два раза она пыталась заговорить с ним, задержать его. Но он прошел мимо по многим причинам. Теперь она была не одна.
Она поднялась на ноги – песок рассказывал о стремительном бегстве и падении. На ней было то же красное платье, только порванное и испачканное. Ее черные волосы – коротко подстриженные и очень густые – растрепались настолько, насколько могли растрепаться. К ней приближался молодой человек из Центра- их разделяло шагов пятнадцать. Позади него по воздуху скользила завершательная машина – редкое зрелище! Величиной с полчеловеческого роста и парящая примерно на той же высоте, формой она напоминала кеглю. Ее передний шаровидный конец состоял из мелких граней и светился; три тонкие, как фольга, оборки, напоминавшие балетную пачку, поблескивали, поднимаясь и опускаясь в ритме, не связанном с ветром.
Услышав его шаги или заметив его краешком глаза, она отвернулась от своих преследователей, сказала "помогите!" и произнесла имя.
Он долго колебался, хотя для нее это не длилось и секунды, а потом оказался рядом с ней.
Человек и парящая машина остановились.
– В чем дело? – спросил он ровным, низким, чуть-чуть музыкальным голосом.
– Они хотят забрать меня, – ответила она.,
– Ну и?
– Я не хочу.
– А! Вы не готовы?
– Да, я не готова.
– Тогда все просто. Недоразумение. Он обернулся к человеку и машине.
– Тут какое-то недоразумение, – сказал он. – Она не готова.
– Тебя это не касается, Борк, – ответил человек. – Центр принял решение.
– Значит, его надо пересмотреть. Она говорит, что не готова.
– Иди займись своим делом, Борк.
Человек шагнул вперед. Машина последовала за ним.
Борк поднял руки – одну из мышц, другие из самого разного.
– Нет, – сказал он.
– Убирайся отсюда, – сказал человек. – Ты мешаешь.
Борк медленно двинулся на них. Огни в машине замигали, юбочки опустились. С шипением она упала на песок и осталась неподвижной. Человек остановился, попятился.
– Я должен суду сообщить…
– Уходи, – сказал Борк.
Тот кивнул, остановился, поднял машину, повepнулся и зашагал с ней по пляжу, не оглядываясь. Борк опустил руки.
– Ну вот, – сказал он девушке, – теперь у вас есть время.
И пошел дальше, осматривая ракушки и плавник. Она пошла за ним.
– Они вернутся, – сказала она.
– Конечно.
– Что же мне тогда делать?
– Может, тогда вы будете готовы. Она покачала головой и положила руку на его человеческую часть.
– Нет, – сказала она. – Не буду.
– Откуда вам знать сейчас?
– Я совершила большую ошибку, – ответила она. – Мне не надо было приезжать сюда.
Он остановился и посмотрел на нее.
– Прискорбно. Лучше всего вам обратиться к психологам в Центре. Они найдут способ убедить вас, что покой предпочтительнее тоски.
– Вас же они не убедили! – сказала она.
– Я особый случай. Тут нельзя проводить сравнений.
– Я не хочу умирать.
– Тогда они ничего не могут сделать с вами. Нужный психологический настрой – обязательное условие. Оно оговорено в контракте – пункт седьмой.
– Они же могут ошибиться. Или, по-вашему, они никогда не ошибаются? Их кремируют, как и всех остальных.
– Они крайне добросовестны. Со мной они обошлись честно.
– Только потому, что вы практически бессмертны. Машины в вашем присутствии замыкаются. Никакой человек не может к вам прикоснуться без вашего разрешения. И разве они не пытались кончить вас в состоянии неготовности?
– По недоразумению.
– Как со мной?
– Не думаю.
Он отвернулся и пошел дальше.
– Чарльз Элиот Боркман! – позвала она. Опять это имя!
Он снова остановился и начал чертить вилкой решетку на песке.
– Зачем вы это сказали? – спросил он.
– Но это же ваше имя!
