— О ней знают весь дом и весь квартал, — говорила Коцоуркова Руженке, — но лучше всех о ней знаю я, Коцоуркова. Между прочим, я у нее была. В квартиру к ней, представьте себе, просто так не войдешь. Насколько я знаю, к ней может входить только домовладелица и то два-три раза в день, но чтобы она задержалась — куда там! Сейчас же выходит. А как только выйдет… — И Коцоуркова рассказала, что, как только домовладелица выйдет, сбегаются все женщины из этого дома и со всего квартала — они ждут этого момента, спрятавшись кто во дворе, кто за урной, кто в подворотне. Домовладелица подходит к ним, разводит руками и начинает говорить. — Но домовладелица, — продолжала Коцоуркова, — охотно присочиняет, чтобы возвеличить гадалку. Всему, что она болтает, верить нельзя. Люди рады сделать из мухи слона. — И Коцоуркова рассказала, что домовладелица утверждает, будто волос под платком у гадалки вовсе нет и глаза не ее, а от какого-то неизвестного ворона, ногти на руках, мол, совсем не ногти, а когти какого-то ящера, который, говорят, вымер, а большая черная шаль, в которую она кутается, обшита не тесьмой, как кажется на первый взгляд, а щупальцами волосатых привидений, а зонтик, что висит у нее на руке, совсем не зонтик, а сложенные крылья, а громадная черная юбка, в которой она ходит, сделана из перепонок. Женщины верят домовладелице, хотя и понимают, что вранья здесь больше половины… — В логове, где она колдует, а я там была, — рассказывала Коцоуркова, — одно окно выходит во двор, а другое — в какую-то щель. Чтобы в логово нельзя было заглянуть, она завешивает то окно, что выходит во двор, газетами, известно, что газета лучше всяких занавесок, которые просвечивают, а ей это, видимо, не нравится. В логове пахнет какими-то пряностями, травами, как в аптеке… — И стала рассказывать, как пахнет там маком или алоэ, корицей, перцем или имбирем, иногда и полынью, но это бывает редко. На столе всякий мусор и стопка книг. Книги эти очень старые и потрепанные, и написаны они кровью. Кровью белого голубя. — Представьте себе, одна такая книга была как раз раскрыта. Когда я вошла, — зашептала Коцоуркова, — я тут же в нее заглянула, чтобы узнать, что в ней, — у меня-то голова на плечах! Ну и страшно же это было… — И она рассказала, что на одной стороне увидела разные непонятные знаки и такие имена, как Люцифер, Уриэль, Мефистофель, Анаэль, значит, имена дьявола, а на другой — разные латинские и древнееврейские заклинания, которые невозможно прочитать. — В углу комнаты — очаг, у очага — железный треножник, это очень важно, возле него — шкаф, а на шкафу, на деревянной подставке, — кошка. Большая черная кошка с зелеными глазами. Подумайте только! Не дай мне бог соврать, — произнесла она скороговоркой, — но эта кошка живая. — И потом Коцоуркова рассказала, что эту кошку можно утром и вечером увидеть во дворе, а иногда и днем. Она прыгает на урну и смотрит оттуда, следит. А колдунья? — Представьте себе, как она работает, — продолжала Коцоуркова и выпила глоточек того, что ей поставили на стол. — Нормальный человек этого не поймет, чтобы там ни говорили. Вечером она хватает мел, само собой свяченый, и рисует вокруг себя на полу круг. В этом кругу пишет… — И Коцоуркова объяснила, что в этом кругу она пишет имена королей воздуха и ангелов стран света, которые в этот день властвуют, например Сабатотес-король, Тамаэл, Бабиэл, Сатанапл, Пенат, потом бросает на треножник мак, корицу, перец, иногда полынь и ждет. Когда логово наполнится дымом и кошка на шкафу начнет крутиться, колдунья влезает в круг, хватает палку с железным концом, повторяю, палку с железным концом, это важно, и начинает заклинать. Для этого у нее и книги. Только она не читает в них заклинания, это известно, за столько лет она знает все наизусть. — И потом Коцоуркова рассказала, что колдунья повторяет заклинания до тех пор, пока не становится одержимой, это ей нужно для того, чтобы явился дух, чтобы начать с ним разговаривать. Когда же дух приходит, она вся загорается и начинает свою речь. После того как дух уйдет, она осмотрит пол, на котором полно грязи и следов мела, и берет в руку метлу. Только не воображайте, что она берет метлу, чтобы подмести, — сказала быстро Коцоуркова. — Пусть это вам и в голову не приходит. Вы бы ужасно ошиблись! — И объяснила, что она видела, как однажды во дворе колдунья села на что-то верхом и в одно мгновение взлетела выше крыши и исчезла за трубой где-то в ночном небе. Но это все еще пустяки, главное впереди. — Можете себе представить, — сказала Коцоуркова, — она мне предсказала будущее.
