– Ой, не верти, моя радость! – строго произнес Духарев. – Начала песенку – так заканчивай. Не то я и рассердиться могу.
– Ай я глупая, – искренне запечалилась девка. – Пожалела молодца, а молодец…
– Ша! – оборвал причитания Духарев. – Я тебя разве обидел?
– Н-нет, – не слишком уверенно ответила подружка.
– Так говори, не бойся. Дальше моих ушей не уйдет. Слово варяга!
– Дружка моя слыхала, Бьярка с угром своим говорил, мол, завтри варяги с князем лесовать пойдут. И ладно будет, коли больший варяг с охоты не вернется. Еще сказал, за мертвого варяга кое-кто серебра насыплет – сколь в большой шлем войдет!
– Ишь ты! – удивился Духарев. – Неслабая премия.
– Чёй-то они задумали нехорошее, – наморщив лобик, сделала вывод девка.
– Да уж, – согласился Духарев. – А что это ты, красавица моя, обо мне так заботишься?
– А полюбился ты мне! – дерзко заявила девка. – И вот ей! – она погладила между ног. – А Бьярка… Он злой! И с татями дубравными знается! Вот!
– Ну-ка, ну-ка! – еще больше заинтересовался Духарев. – Уж не этих ли татей серебро за мою голову?
Девка испуганно прижала пальцы к губам.
Перепугалась не на шутку!
Духарев обнял ее, погладил по теплой нежной спинке.
– Не трясись, – проговорил он тихо. – Я ж сказал: дальше меня не уйдет.
– Ага… – обиженно протянула девка. – Вы-т уедете, а нурман меня замучит! Иль степнякам продаст!
– Шутишь?
– Как же! Я первая, что ль?
– Так ты разве не Князева? – удивился Духарев.
– Князева. Только князь, он против Бьярки слова не скажет. Бьярка к нему от Киева приставлен.
– Сколько ты всего знаешь! – похвалил Духарев.
– Дак мы ж… Нас же никто… Мы ж вроде вот как эта изложница[26]. От нас тайны не прячут. Только и защитить нас некому-у-у!
Девка всхлипнула.
Серега обнял ее покрепче.
– Если нурман и впрямь с разбойниками якшается, я его прищучу! – пообещал он. – Никакой киевский князь ему не поможет! А тебя с собой увезу, в Полоцк!
– Наложницей? – оживилась девка.
– Вольной. И денег дам.
– Сколько?
– Три гривны.
Сумма была немалая, но если выяснится, что девушка действительно спасла его жизнь…
– А почему в наложницы не возьмешь? – девка улыбнулась кокетливо. – Иль я тебе не понравилась?
– Жена не позволит, – честно ответил Духарев. – Ну, договорились?
– Угу. Слушай меня, витязь…
Устах спал. Рядом, свернувшись калачиком, спала блондиночка – светлая головка на широкой Устаховой груди. Запереть дверь на щеколду варяг не потрудился.
Духарев, переступив порог, помедлил немного… И разглядел, как рука Устаха медленно подползает к рукояти меча…
– Спокойно, – сказал Сергей. – Это я.
– А-а-а…
Устах не спросил, чего ради Духарев разбудил его среди ночи. Раз разбудил – значит, есть причина. Спихнул блондиночку, которая так и не проснулась, начал одеваться.
– Пошли ко мне, – сказал Духарев. – Есть новости.
Девка из «нумера» уже испарилась. Как ей и велено.
– Короче, так, – сказал Духарев. – Заправляют тут двое. Вожак разбойный и Бьярни. Один – тут, другой – в лесу, но и сюда наведываться не стесняется. Сам – из гридней. Не черниговский, но со здешними – накоротке.
– Откуда узнал?
– Оперативная информация.
– Чего-о?!
– Девка поведала.
– А-а-а… – Устах расслабился, на глазах теряя интерес. – Поверил девке!
– Поверил. И ты поверишь.
Надо, блин, ломать замшелые стереотипы.
– Брось, – лениво сказал Устах. – Обидел нурман девку, она и соврала. Слыхала, что мы с ними – на мечах, вот и наплела всякого.
– Наплела, значит? А не хочешь ли ты узнать, как зовут главного разбойничка?
– Ну?
– Свейни!
– И что с того?
– А ты припомни Смоленск. Как того десятника звали, нурмана, приятеля Хайнарова, с которым ты бился?
– Свейни, – ответил Устах. – Ну и что? Я тебе еще троих Свейни могу назвать. И все, заметь, нурманы[27]!
– Допустим, – Духарев ухмыльнулся. – Но, как я уже сказал, этот Свейни имеет наглость лично заявляться в здешний Детинец.
– В смелости ему не откажешь, – одобрил Устах. – И что же Рунольт, так его и привечает?
– А что Рунольт? На лбу ведь не написано, что разбойник. Так что особой смелости тут нет. Половина здешней дружины, сам же видел, обленилась просто позорно. А остальные, как я понимаю, в доле. Пляшут под дудку Бьярни. А нашего смоленского знакомца девка описала очень точно. Просто как живой перед глазами встал.
– Все равно не верю! – упрямо заявил Устах. – Чтобы из десятников княжьих – в разбойники? Не верю! Что приезжал сюда – может быть, а остальное…
– За мою голову между прочим, хорошие деньги посулили! Полный шелом серебра!
– Тоже от девки узнал?
– Так, – рассердился Духарев. – Устах, ты мне друг?
– Друг, конечно!
– Тогда поверь. Не девке, мне поверь: завтра, когда мы будем охотиться на кабана, кое-кто будет охотиться на нас. И мы с тобой, я и ты, должны быть начеку!
– Я всегда начеку, – флегматично ответил Устах. – Ты лучше выспись. Проку больше будет, чем бабью болтовню слушать. Не все бабы такие, как твоя Слада.
– Ага, – заметил Духарев. – Все-таки вспомнил, что и у женщин бывают мозги?
– Бывают. – Устах зевнул. – Только не у девок теремных. – Ладно, ты как хочешь, а я спать пошел, – и двинулся к дверям.
