Серега взялся за рукоять своего меча, потянул, но вытянуть не сумел. Силы стремительно уходили.
За спиной раздался смех.
Духарев обернулся.
Бьярни.
– А крепок ты, варяг, – похвалил нурман. – Думал, бык тебя стопчет.
– Не стоптал, как видишь, – буркнул Духарев, пытаясь скрыть накатившую слабость. Еще раз дернул меч…
– Застрял? – сочувственно произнес Бьярни.
И отстегнул от пояса секиру. Намерения его читались совсем легко.
Духарев перескочил через турью тушу. Вышло совсем неловко, едва не упал.
Нурман обидно засмеялся. Серега попятился.
Где-то здесь должна валяться рогатина…
Чертов нурман угадал его мысль. Перемахнул легко через турью тушу, поиграл топором.
– Нечестный бой, – хрипло проговорил Духарев.
Голова у него кружилась.
– Ага! – с удовольствием подтвердил нурман. – Тебя Свенельд послал?
Духарев молчал.
– Я и сам знаю, что Свенельд, – процедил Бьярни. – А охотник из тебя – дрянь. Тура с кабаном перепутал, да?
– Я его завалил! – хмуро бросил Духарев.
Потянуть время, может, полегче станет?
– Ага, – согласился нурман. – Ты – тура, а я – тебя. А что еще Свенельд про нас узнал? – Он наступал на Духарева, Серега отступал. Такая вот игра. В одни ворота…
– Многое, – сказал Духарев, сделав еще один шаг назад.
– Так что же? – Бьярни, играя, перекинул секиру из руки в руку. – Скажешь что интересное, варяг, и я тебя сразу убью. Или ты хочешь – по частям? Сначала ноги обрубить, потом руки? Как хочешь?
– По частям, – сказал Духарев. – Хочу я, нурман, пожить подольше… Бей!!!
С оглушительным криком Духарев прыгнул вперед, пытаясь перехватить секиру. Но нурман не купился. И сам бросок вышел гнилой. Бьярни ударил Сергея рукоятью в бок. Туда, где турий рог порвал кольчугу. Духарева скрутила черная боль. Он перестал видеть и слышать, скрючился… Но понимал, что нурман сейчас рубанет. И ждал этого удара…
Но удара не было.
Вместо этого сильные руки бережно обняли Сергея, поддержали…
«Этого не может быть», – подумал Духарев.
Нурман совершенно точно собирался его убить. В таких вещах ошибиться невозможно.
Между тем нурман так же бережно помог Сергею выпрямиться. В глазах прояснилось, и Духарев увидел… Устаха!
А нурман?
А нурман валялся ничком рядом с турьей тушей, и из спины его торчала вошедшая на пол-лопасти рогатина.
– Слабый удар… – прохрипел Духарев, наконец осознавая, что пока живой и, скорее всего, поживет еще немного.
– Тур глубже не бьет, – деловито ответил друг.
Тур… Тур?
– Устах… Стрела…
– Какая стрела?
– В быке… Должен быть еще один…
– Посиди пока, – Устах аккуратно опустил Серегу на траву.
Духарев тут же отрубился.
Пришел в себя от боли.
Устах аккуратно обследовал Серегин бок.
– Вроде бы целы, – сказал он не очень уверенно. – Болит сильно?
– Жить можно, – ответил Духарев. – Но трудно. Второй?
– Никого нет, – покачал головой Устах. – С чего ты взял, что был второй?
– Тур. Кто-то загнал его сюда. И всадил стрелу, чтобы зверь сразу на меня кинулся.
– Стрелу я видел, – сказал Устах. – А насчет стрелка… Не уверен. Выпей-ка! – Он протянул Сереге его собственную флягу: с зеленым тмутараканским вином. – И давай думай, что Рунольту врать. У тебя складней получится.
Рунольту наврали то же, что, видимо, собирался ему наврать покойник-нурман. Мол, выскочил тур да и убодил славного Бьярни. И гостя-варяга едва-едва не пришиб.
Версия не оспаривалась. Неизвестный свидетель, выпустивший в тура стрелу (которую, кстати, Серега лично извлек и выкинул), заявления свидетелей не опротестовал. Даже если это был один из гридней, ему ничего не оставалось, как молчать в тряпочку.
Тура скушали. Бьярни-десятника с положенными почестями сожгли. За этими важными событиями почти незамеченной прошла случайная смерть теремной девки, оскользнувшейся на лесенке. По странному совпадению, той самой девки, что была с Духаревым в предшествующую охоте ночь.
Серега в случайности не верил и за девку обиделся. Обиженный, он лежал под верблюжьим одеялом в горнице черниговского детинца и демонстративно болел. Все в Детинце были уверены, что помятый туром варяг даже по нужде и то еле встает. Сам Рунольт-князь посетил болящего и провел у Серегина одра часа два. Сначала травил байки из времен собственной молодости. Потом перешел к кулинарным рецептам. Проявил большое знание предмета. Поведал, что держит повара-булгарина, знатока булгарской, ромейской и хузарской кухни. Сам князь предпочитал ромейскую. Есть у Рунольта знакомый купец. Каждый год привозит с востока пряности и прочее. Рунольт непременно велит повару приготовить для раненого варяга что-нибудь особенное. От собственных разговоров князь проголодался. И удалился покушать. Перед уходом Сергей попросил его отправить отрока в Любеч. Передать кормчему Гораздовой лодьи, что Серегей-витязь серьезно поранен на охоте и просит подождать, пока поправится. Рунольт обещал, что гонец будет послан незамедлительно.
Между тем тяжесть Серегиных ран была существенно преувеличена. По его же инициативе и не без дальней цели. Может, рискнет кто – и попробует добить тяжко раненного?
Миновали сутки. Ничего не произошло.
