На этом радости, пусть и мелкие, для Маммон не закончились. Например, у Лал обнаружились «гусиные лапки» возле внешних уголков глаз, пока еще малозаметные, но тем не менее вполне различимые. Фон почему-то поправился и стал похож на куклу Кинтаро, только не в переднике и с косицей на затылке вместо хвостика на макушке. Череп и Колонелло остались такими же, какими и были, только подросли за несколько месяцев. А вот у Реборна, физически бывшего самым старшим из аркобалено последнего поколения, не считая Юни, разумеется, начали сменяться зубы, и теперь он радовал своих заклятых друзей дырками на месте верхних резцов. Вышеупомянутые соратники радостно ржали до тех пор, пока до них не дошло – то же самое через пару лет ждет и их самих. Ну и еще до того момента, как лучший в мире и весьма сильно обиженный киллер не достал пистолет и не начал палить во все стороны.
Праздник удался на славу – малышня, та, что лишилась пустышек, в конце концов переругалась и передралась, изломав кучу хозяйской мебели и перебив почти весь антикварный кофейный сервиз на тридцать персон. Юни, наученная горьким опытом, во время потасовки забилась в угол и не высовывалась, что-то пища в знак протеста. Лал сидела с ней рядом, флегматично наблюдая за дракой и накручивая на палец прядь волос. Все подчиненные Джильо Неро попрятались неизвестно куда, за исключением Бьякурана – этот тип воспринял происходящее как бесплатное представление. Он расположился на безопасном расстоянии от свалки, учиненной карапузами, и принялся бурно аплодировать каждой их выходке, попутно уворачиваясь от различных метательных снарядов, пущенных ему в голову: от пуль, вылетевших из ствола Реборна, до ореховых стульев с шелковой обивкой.
Угомонились младенцы только к полуночи. Детки расселись по углам и теперь злобно пялились друг на друга, изредка клюя носом – они все-таки были маленькими, а драка отняла много сил. Юни выбралась из своего убежища и привела нескольких слуг, которые споро устранили беспорядок и накрыли в столовой праздничный ужин.
Встретив новый год и презентовав хозяйке подарки, гости разбрелись по комнатам, оставив Юни потрошить упаковки и ахать от восторга и неожиданности. Фран живо нашел общий язык с Нозару и Блюбелл, и теперь вся троица носилась по территории особняка, оглашая окрестности диким визгом. Маммон тем временем вновь умудрилась вдрызг рассориться с Фоном.
– Ну все, с меня хватит! – прошипела она, вскакивая на ноги и выбегая на улицу. – Фран, мы уходим!
Фран, облепленный снегом с ног до головы, выполз из-за угла почему-то на четвереньках.
– Зачем так рано, Madame? Босс вряд ли успокоился…
– Мне плевать! Ни минуты больше не останусь тут с этими! Уж лучше сунуть голову в пасть разъяренному лигру! Если хочешь – оставайся!
Маммон потопала к припаркованным машинам, загребая снежную кашу ногами. Ботинки ее тут же промокли. Юни выскочила на крыльцо и заголосила:
– Вай… То есть Маммон! Ты куда?! Мы же еще десерт не пробовали!
– Спасибо, что-то не хочется, – ворчливо отозвалась Маммон. – Пусть кто-нибудь из твоих людей меня подбросит до дому. Только меня – мальчишка тут подольше остаться хочет.
Юни печально вздохнула и исчезла в доме.
***
Рано утром первого января шофер Джильо Неро высадил штатного иллюзиониста Варии у ворот замка и укатил восвояси. За ночь слегка потеплело, и снег подтаял, превратившись в мерзкую жижу. Маммон, уставшая, замерзшая, мокрая и несчастная, потащилась в сторону виднеющегося из-за деревьев замка. «Пусть убивает, – думала она, ковыляя по аллее и прижимая к себе спящую Фантазму, – хотя бы в тепле помру».
Выйдя наконец к замку, Маммон ошеломленно застыла. Еще у ворот ей показалось, что что-то не так, но только вблизи стало ясно, что именно. От вида, открывшегося взору, сердце Маммон забилось с перебоями, а вмиг ослабевшие ручонки разжались, и Фантазма плюхнулась прямо в ледяную лужу, но не проснулась.
Почти все окна фасада были распахнуты настежь, некоторые створки болтались на одной петле, как будто их высадили тяжелым ударом. У подножия замковых стен валялась мебель, большей частью разбитая и изломанная. Были там и стулья возрастом в двести лет, и канапе, обитые китайским шелком, и резные кофейные столики – словом, вся обстановка штаб-квартиры Варии.
Маммон застонала от ужаса. Позабыв о валяющейся на земле жабе, она засеменила вдоль стены замка и завернула за угол. Через несколько минут аркобалено добралась до апельсиновой рощи и задрала голову. Окна ее спальни были закрыты, деревья тоже уцелели, а траву под ними не устилал слой мебельного лома. От сердца слегка отлегло, но расслабляться было рано. К тому же именно отсюда стал виден масштаб катастрофы. Тот, кто решил обновить обстановку в замке (интересно, кто бы это мог быть?), подошел к делу с большим старанием – некоторые предметы обихода, долженствующие, например, валяться на кровлях более низких построек, покоились в куче других стульев, столов и шкафов, то есть их не просто выбросили из окна, но и целенаправленно скинули с крыши.
