Коренастый встал перед ним и, ухмыляясь, уставился сверху-вниз. Он явно гордился своей победой. Ждал, когда это признает и Ризар, но тот не торопился.
Потому что он не какая-то шавка. И он не высовывался – просто делал то, что мог сделать хорошо. Никому не причинял вреда.
За это не должно быть стыдно!
Хулиган разочарованно цокнул и присел на корточки.
– Бесит меня твоя рожа, – зашипел он. – Ходишь, лыбишься постоянно. Смотреть противно.
Тогда Ризар хмыкнул.
И тут же вскрикнул. Коренастый схватил его за волосы и ударил головой об пол. Под черепом что-то взорвалось. Он прикусил язык – во рту остался только кислый вкус крови.
– Готов поспорить, ты надеешься, что за тобой явится кто-то из дружков, – гнусавый голос коренастого с трудом пробивался сквозь стену боли, охватившей разум. Следующие его слова раздались над самым ухом: – Неужели до сих пор не дошло, что это именно они тебя подставили?
Ризара вдруг обуяла такая злость, что сознание вмиг прояснилось. Он завозился, попытался подняться, не обращая внимание ни на ноющую руку, ни на невидимое лезвие, колющее под ребра, ни на онемевшие ноги. Кое-как приподнялся на руках. Рядом с ладонью на линолеум упало несколько капель – слезы.
– Ты… – выдохнул он. – Ты лжешь.
Коренастый непонятно выругался. Он опять схватил Ризара за волосы и рывком, словно хотел их все разом вырвать, поднял его на ноги. Всего два шага, и вот они стоят у окна.
– Не твои ли друзья там идут?
Он был прав.
Они беззаботно шли вдоль забора в сторону детского дома и о чем-то весело переговаривались. От их компании отделилась одна фигура и замерла на месте: Элиза. Она заметила его в окне. Ризар чуть улыбнулся уголками губ (на большее сил не хватило). Вот сейчас она окликнет остальных, они вернутся, найдут учителя, и тогда этого хулигана исключат. Да, именно так и будет! Он уверен!..
Элиза отвернулась.
Кажется, в нем что-то сломалось. С отчаянным хрустом, который слышал только Ризар. И от того, что это что-то сломалось, ему сделалось совсем холодно. Земля ушла из-под ног. Хотелось броситься ко врачу, попросить его убрать это неприятное и такое чуждое чувство. Но уже тогда он понимал, что вряд ли хоть один врач найдет для него подходящее лекарство.
– Не меня одного ты бесишь, – хохотнул коренастый. – Их даже уговаривать долго не пришлось. С радостью согласились завлечь тебя сюда.
Его подставили? Но ведь они же одна семья! Они не могут так поступить. Не могли. Или…
Хулиган запрокинул голову Ризара и заглянул в глаза. Полные губы коренастого, сложенные в торжественном оскале, тихо повторили приговор:
– Безродная шавка.
По подбородку Ризара стекала капля слюны, смешанная с кровью, а у него не хватало сил стереть ее. Кажется, у него не было сил даже на то, чтобы просто продолжать жить.
– Держите его.
Вновь он оказался на полу. Парни вцепились ему в плечи, ноги, руки, навалились всем весом, а верзила выхватил из-за ремня складной нож.
– Хороший урок должен запоминаться надолго, верно?
И полоснул Ризару по левой руке. Тот вскрикнул, но ему тут же зажали рот. Все, что он мог, – терпеть. Ризар обливался слезами, редко брыкался, что-то мычал.
Он все еще поглядывал на дверь. Надеялся, что она распахнется, а на пороге будут стоять те самые люди, которые называли себя его семьей. Представлял, как они спасут его…
А нож резал все больше. Линия за линией. Вскоре вся рука покрылась багровой липкой кровью. Глаза заволакивал туман. Вокруг не хулиганы – пожар. Огонь сомкнул пасть на руке, вцепился жгучими клыками в кожу. Безжалостно отрывал от него по кусочку.
Ризар всем телом чувствовал это адское пламя. Тонул в море боли, захлебывался, протягивал руку, моля о помощи…
Но никто так и не явился.
В себя он пришел только в медпункте, где узнал, что, когда коренастый хотел разукрасить ему вторую руку, в кабинет ворвался кто-то из взрослых. Он разогнал хулиганов, а ему помог добраться до детдома.
Окончательно от кошмара Ризар очнулся только через несколько часов, стоя перед окном и глядя на отъезжающий автобус: на этот день была запланирована экскурсия в другой город. Но ему, разумеется, никто ехать из-за ран не разрешил. И противящихся указу не нашлось.
Предательство. Оказывается, оно на вкус, как кровь.
Посреди ночи Ризар проснулся от того, что левую руку снова пронзили ножом. Насквозь. Всего лишь наваждение, от которой он с кровати свалился. Ризар катался по полу, прижимал горящую ладонь к груди и кричал, кричал, кричал…
А когда боль отпустила, и он стянул бинты с руки, на тыльной стороне ладони проступил знак демонолога.
* * *
Ризар быстро заморгал, смахивая слезы. Он снова оказался под серебряным деревом на мелком островке. Девушка была тут же: она обнимала его.
– Бедный, – успокаивал ее голос. – Это очень больно, да? Какое ужасное воспоминание.
Ризар ничего не ответил. И хотя это было всего лишь видением, ему показалось, что он пережил тот ужас еще раз. Снова доверял, снова верил, снова разочаровался, снова…
– Сломался.
Она коснулась пальцами его головы – Ризар тут же сжался, готовясь к удару – и ласково провела рукой по волосам.
