В школе оценки были не просто хорошие: они идеальные. Воспитатели прозвали Ризара вундеркиндом, учителя – гением. Стоило в классе кому-то заикнуться о командной викторине, как каждая группа пыталась завлечь его к себе. А Ризар и рад был помочь. В конце концов, они все его друзья.
Потом наступил пятый класс.
Сначала пропала тетрадь по анрокскому, часть страниц которой кто-то отыскал в туалете. Потом некто вышвырнул сумку Ризара в окно, пока он был в столовой, а сам стол оказался исписан неприятными словами. В центре ножом кто-то вырезал «безродный». Однако случившееся мало его смутило, и в то время, как он собирал разлетевшиеся по двору тетради и учебники, его друзья вымыли парту. От следа от ножа избавиться, конечно, не удалось, но по крайней мере она теперь в глаза не бросалась. Правда всякий раз, когда Ризар писал что-либо, он чувствовал, как стержень ручки проваливается в неглубокие борозды.
Сложней всего было понять, почему его выбрали мишенью для издевательств, ведь все, что он делал, – хорошо учился. Работал одним своим умом: сидел допоздна, заучивал учебники, решал десятки задач. Что тут преступного?
Через неделю тихие угрозы переросли в личную неприязнь: теперь его часто толкали в коридорах, чуть не спихнули с лестницы, даже заперли в туалете. Хорошо, что каждый раз на помощь приходили друзья – другие детдомовские ребята. А все потому, что они одна семья.
Задирами оказались мальчишки на два года старше Ризара. Их возглавлял коренастый детина, переведенный месяц назад, до появления которого семиклассники разве что изредка отнимали у приходящих деньги на завтраки, а местных и вовсе не трогали – много чести.
В день, когда Ризар наконец увидел их в лицо, ему подставили подножку, так что он растянулся на полу, а книги, которые нес в руках, разлетелись по коридору.
– Что же ты так неаккуратно? Привык ходить с задранным носом? – прогремел над головой голос их лидера.
Перед ним выросли ноги в грязных кедах. Парень без колебаний пнул лежащий рядом учебник так, что тот ударил бы Ризара в лицо, если бы он не прикрылся рукой. В коридоре поднялся гвалт: через толпу учеников пробивались учителя. Коренастый хмыкнул, присел на корточки и прошипел Ризару на ухо:
– Наверно, больно падать на землю с такой высоты.
Следующие недели три Ризар жил спокойно, если не считать засевшего в душе страха. Он начал реже выходить на прогулки, все перемены просиживал в классе, приходил к началу уроков, а если задерживался, старался не отходить от друзей или учителей. Но постепенно все пришло в норму, и Ризар даже позабыл о хулиганах.
Тогда-то они сами напомнили о себе.
В дверном проеме появилась его одноклассница и названная сестра. Удивительно, но он все еще помнил ее имя – Элиза. Она смущенно подозвала Ризара, так что ему пришлось оставить остальных ребят, среди которых были как местные (из детского дома), так и приходящие (те, у кого были дом и родители). Сегодня они попросили задержаться его в школе, чтобы объяснить последнюю тему по математике.
– Ты не мог бы спуститься вниз, – тихо попросила Элиза. – Мистер Дерел сказал, что ему нужно срочно поговорить с тобой.
– А, – улыбнулся Ризар. – Это наверно по поводу интеллектуальной игры.
Элиза скосила глаза на притихших ребят и сдавленно кивнула.
– Да, о чем-то таком он и говорил. Он ждет тебя в седьмом кабинете.
Ризар безоговорочно поверил ей и не стал уточнять, почему именно там, хотя следовало: мистер Дерел преподавал физику, а в названом Элизой классе проводили только уроки биологии.
В коридоре было пусто. Ризар вежливо постучал в закрытую дверь, потянул за ручку на себя… В пиджак вцепилась мощная лапа и втянула внутрь. Он забился, замахал руками. В кабинете было темно, так что Ризар бил наугад. Сдавленный всхлип – это он угодил кому-то локтем в лицо.
Его отшвырнули. Он упал на руку, и в глазах заискрилось от тупой боли.
– Гаденыш мелкий, – выругался некто и включил свет.
Ризар уставился на парту, стоящую всего в паре сантиметрах от него. Если бы его бросили чуть дальше, он бы упал на угол стола. От одной мысли, что его спасло лишь чудо, к горлу подступил рвотный ком.
Коренастый наблюдал за происходящим с места учителя: письменный стол стоял на подиуме у доски.
– Мы же тебя предупреждали, не высовывайся – прошипел он и подал какой-то знак.
Ризара схватили за щиколотки, потащили к центру прохода. Он опять взбрыкнулся, высвободил правую ногу… Предвидя удар, хулиганы бросили его и отпрянули. Победа?
Чей-то ботинок ударил под ребра. На глазах выступили жгучие слезы, а он даже не мог смахнуть их – только, всхлипывая, корчился на полу.
Парни заржали. Кто-то плюнул в его сторону.
Вновь его подхватили и с хохотом бросили недалеко от подиума. Ризар даже закричать не мог: каждый вдох напоминал о недавнем ударе. Над ним раздались тяжелые шаги. Он хотел закрыть голову руками – вдруг еще надумают наступить! – но руки не двигались. Тело больше не подчинялось ему.
– Знай свое место, шавка безродная.
