– Это же указатель, – выдохнул Ризар и провел камнем из стороны в сторону, наблюдая за поведением знаков. – Работает как компас, только указывает не на север, а на…
– Дом? – догадалась Ниджи. – Хей, а давай сделаем так: я помогу тебе добраться до дома, а ты потом заключишь со мной контракт, идет? К тому же, ты задолжал мне за спасение.
Ризар бросил на нее скептичный взгляд, но вовремя прикусил язык. Предложение было действительно дельным. Защита ему не помещает, это он на собственной шкуре ощутил.
– Ладно, я согласен.
Ниджи восторженно вскрикнула и вскинула руки вверх.
– А ведь я так надеялся избежать всех трудностей, – после недолгого молчания прошептал он.
– Не боись, – не в тему подбодрила его Ниджи и еще похлопала по плечу, от чего его передернуло. – Со мной не пропадешь!
– Еще бы, – вздохнул Ризар и украдкой сбросил ее руку.
Небо начало светлеть. Близился рассвет, который ознаменует для всех начало нового дня. И только для этого он станет знаком новой жизни.
Армия демонологов отступала на север, точно в ту зону, где по указу Яндреу установили ловушки. Мы побеждали, а потому решили гнать их до тех пор, пока у нас не останется сил.
Демоны рассеялись по лесу. Пришлось поделиться на отряды. Я и двое моих соратников преследовали подбитого демона, который в конце концов все же скрылся. Это случилось, когда мы вышли к церкви Анаэля. Они принялись осматривать округу, я же взялся обследовать за здание. Во время войны большинство церквей было заброшено, поэтому я привык видеть в них разруху, но я не мог и помыслить о том, какой хаос скрывается за дверьми…
Несмотря на разбитые окна воздух внутри был спертым, как будто кто-то впервые за сто лет отпер подвал. Казалось, я простоял на пороге целую минуту, стараясь привыкнуть к духоте и тьме. Там были тела. Дюжина, а то и больше. Они были раскинуты по центральному проходу, среди скамей, у самых стен… Церковь была залита кровью, которую я поначалу принял за грязь. Мертвецы походили на изможденных путников, которых сморила усталость. В первую секунду я так и подумал, и только после заметил раны: вспоротые и пронзенные насквозь животы, перекушенные и сломанные шеи, растоптанные руки, разбитые головы. Я был настолько поражен увиденным, что не сразу заметил на трупах знаки демонологов – все они были нашими врагами.
Но что важнее: их убили еще до того, как мы ступили на эту территорию.
Демонологи и демоны поубивали друг друга – другого объяснения я придумать не мог. Но почему? Еще никогда ничего подобного не случалось. Они всегда выступали единой армией. Что могло посеять раздор в их рядах?
Я поздно заметил, что один человек был жив. К разбитой статуе у алтаря была привязана девушка. С того случая прошло больше дня, а я до сих пор не знаю, что на меня тогда нашло. Она была нашим врагом, демонологом, но в то же время я не встречал среди них никого подобного ей… Она была еще совсем юной и выглядела такой невинной. Несмотря на знак на ее руке, я кинулся ей на помощь.
Она не то хрипела, не то шептала. Голова ее была низко опущена, черные волосы скрывали лицо. Даже когда я разрезал веревки, она не шевельнулась. Я протянул к ней руку, чтобы помочь подняться, и в ужасе заметил, что у нее были сломаны голени: при виде неправильно согнутых ног меня замутило.
Чтобы успокоиться самому и успокоить ее, я попытался заговорить с ней. Девушка внезапно повернула голову в мою сторону и приподняла руки. Я подхватил их и чуть не закричал: кожу ее испещеряли длинные порезы, как будто кто-то издевался над ней. Щеку рассекала глубокая рана, которая лишь чудом не задела глаз. И все же, хоть она смотрела на меня, я был уверен, что она ничего не видит.
Она захрипела громче. На губах выступила кровавая пена. Бормотала что-то про то, что надо остановить какое-то братство, о том, что это они во всем виноваты.
Возможно, будь на моем месте врач, ему бы удалось ее спасти. Я же ничего не знал о медицине. Помнится, несколько лет назад с нашей фермы сбежала овечка. Когда стемнело, она свалилась в овраг и сломала ноги. Я первым нашел ее, хотел донести до амбара, но потом явился дядя и накинулся на меня с воплями. Он говорил о том, что сначала следует закрепить конечности, обработать раны, но понял я только одно: если бы я тогда понес ее до фермы, она бы умерла еще на середине пути.
Увы, об этой истории я вспомнил, только когда она умерла у меня на руках. Тогда я впервые пролил слезы по демонологу.
Но никто моему рассказу не поверил. Я пытался убедить товарищей, но они только отмахивались. Яндреу даже не стал меня слушать. Он вообще избегал любых разговоров о демонологах.
