Он уклончиво почесал затылок и очень тихо поправил ее:
– Не только. Видишь ли, на удаленный учет ставят тех, у кого есть некоторые психологические проблемы, но они незначительны. Ты же вообще не можешь контролировать свою силу. Есть вероятность, что случившееся повториться. Конечно, мы не вправе забрать тебя из школы, так что будем вынуждены применить иные меры. Поверь, это для твоей же безопасности.
До начала войны мы жили в мире с людьми. Конечно, среди них было немало тех, кто предпочел бы выгнать всех демонологов за пределы страны. Такие нередко влезали в наши общины и учиняли скандалы, на которые правительство закрывало глаза. Тем не менее, в остальном все было спокойно.
Для нас было нормально иметь большие семьи. Туда входили не только родители, мужья, жены и дети, но даже демоны, заключившие контракт, и самые дальние родственники. Какой смысл враждовать, когда мы одинаковы в своем естестве? Иногда демонологи создавали собственную деревню, а иной раз оставались жить с обычными людьми. Даже если на весь город приходилось всего две семьи демонологов, они все равно называли себя общиной. Те, кто не понимал этого, сами покидали семью. Позже мы узнали, что все они нашли прибежеще в Братстве.
Однажды они напали на людей. Им понадобилась одна ночь, чтобы уничтожить целый город! Я помню то утро. Еще никогда мне не было так страшно. Где-то в глубине души я понял, что это только начало.
Изредка Братство посылало в общины своих людей. Они призывали присоединиться к ним под предлогом равноправия для демонологов, обещали лучшую жизнь. В это же время на нас напали люди, которые обвинили нас в разразившейся войне. Мы пытались им все объяснить, но люди так сильно боялись нас, что попросту ничего не слышали.
На тот момент я был главой семьи. Мы специально искали деревушку, где едва ли можно было насчитать дюжину домов. Для нас это было сродни мечте – остаться наедине с друг другом, лесом и солнцем. Возможно, именно это спасло нас. Здесь жили моя жена, ее отец и старший брат, моя младшая сестра, которая приехала погостить к нам, а еще трое наших сыновей. Старшему было восемь, младшим только исполнилось два года.
Когда началась война, отец жены и ее брат ушли отстаивать земли. Большинство демонов, заключивших контракт с нашей семьей, отправились вместе с ними. Даже моим родным, живущим дальше на запад, в городке Эмелин, пришлось вступить в битву. Я хотел отправиться им на подмогу, но не мог бросить жену, детей и сестру.
Никто из тех, кто ушел, не вернулся. Предать земле мы смогли только отца жены. Тело ее брата так и не было найдено, как и некоторых демонов. И если на его возвращение мы еще смеем надеяться, то в смертях демонов сомневаться не приходится, ведь именно я некогда заключил с ними контракт и принял их в семью. Надеюсь, вы никогда не познаете это страшное чувство, что настигает тебя, когда умирает связаный с тобой демон.
Луэрида с раздражением потерла виски. В голове не укладывалось, что Ризарий попросту пропал. Даже доберманы не могли напасть на след: они толпились в одном коридоре, водили носами, шкрябали когтями бетон, будто хотели вскрыть его, как консервную банку.
Когда собак вывели на улицу, в темном закутке кроме нее остался только капитан Казерес, который что-то пристально разглядывал на полу.
– Похоже, им удалось ускользнуть от нас, – задумчиво произнес он.
– Вынуждена согласиться, – хмуро кивнула Луэрида. – Только я понять не могу, как у них это вышло. Надо продолжить поиски снаружи…
– Нет, – оборвал ее Нурис настолько категорично, словно она пыталась убедить его в том, что два плюс два будет три. – Я имею в виду, что нет смысла искать их в этом… – он запнулся, подбирая слово, – мире.
Эта фраза ей не понравилась.
– Вы о чем?
– Видите этот символ под дверным проемом?
Луэрида изо всех сил вгляделась в грязный пол и кое-как различила почти прозрачный символ. Вряд ли бы она заметила его, если бы капитан Казерес не указал, куда именно следует смотреть.
– Знак демонолога. Что это значит?
– Вы же знаете, что некоторые предметы можно использоваться как средоточие магии? – Она кивнула. – То же работает и с символами. Демонологи используют этот знак для направления силы в одну точку. – Нурис задумчиво поскреб подбородок. – Это как с рекой. Пусти ее по ровному полю, никакого эффекта не будет. Но если вырыть русло, поток устремится по одному пути и мощь его увеличится. Понимаете?
Нурис поднял на нее блестящие от возбуждения глаза. Кажется, он рассчитывал, что его короткая «речь» произведет грандиозный фурор, но Луэрида осталась безучастна.
– И что это нам дает?
С загадочной улыбкой Нурис принялся загибать пальцы.
