На арену выбежала девушка-ведущая и сразу же нажала на кнопку своего пультика. Боль как рукой сняло. Я, наконец, распрямился, с недоверием облизнув ставшими вмиг целыми и вполне нормальными губы. Оглянувшись, посмотрел на пол, туда, где должны были остаться кровавые плевки, и ничего не увидел. Потрогал на всякий случай бровь, а вот позориться ещё больше и хвататься за пах — не стал, а вместо этого убрал валяющиеся возле меня части шеста и пошёл за своим ножом.
— Ты чего сдалась-то? — спросил я у так и стоявшей возле него девушки, которая хоть и была миленькой, не вызывала более у меня никаких особых эмоций. — Победила ведь почти!
— Ну… — она слегка замялась. — Ты кидаться начал! А мне получить твоей острой железкой в глаз как-то не хочется… Я боли боюсь!
— Просто супер! — буркнул я, поднимая свой балисонг и убирая его в ножны. — А если бы я пришёл с автоматом?
— Я бы просто сразу сдалась! — уверенно ответила она и улыбнулась, а затем добавила: — И если бы противник оказался бы магом или девушкой — тоже. Я не гордая!
— М-да… — только и выдавил из себя я и, не прощаясь, поплёлся к сектору «красных», где меня ждали Заяц и остальные, в то время как она, ещё пару раз помахав публике, отправилась в свой «синий».
— Ты как? — ко мне подбежали Нина с Андре, и Зайка, схватив меня за руку, заглянула прямов глаза.
— Нормально, — ответил я и тяжело вздохнул. — Восседаю на руинах собственной гордости. А кстати, наша крашеная где? Небось, веселилась вовсю…
— Зря ты так о Лене, — ответила мне рыжая. — Она весь этот отвратительный спектакль жутко ругалась и грозила порвать на куски эту Минерву.
— Тогда куда она делась? — удивился я.
— Пошла устраивать разборки с Рудской, — сообщила мне Нина, подхватывая под локоть.
Андре дёрнулась было сделать то же самое с другой стороны, но вовремя вспомнила, что сейчас она вроде как парень.
— И ты её не остановила? — удивился я, глянув на Зайку.
— Вот ещё! — гордо фыркнула та. — Я бы сама эту лахудру феромонную… собственными руками прибила. Тоже мне боевой алхимик нашёлся…
— Так она алхимик? — удивился я, оглядываясь, но розовую фигурку уже не было видно.
— Ну да, — кивнула Андре. — Известная личность. Та ещё стерва! Вовсю пользуется своей химией, чтобы крутить мужиками направо и налево. Говорят, у неё в шестнадцать лет уже около десятка «папиков» прикормлены, и она с ними…
— Андре, — поморщилась Нина. — Не уподобляйся дворцовым сплетникам!
Тем временем на арену вызвали «Волкодава», который должен был сражаться с неким «Пэгыттыном». Ромушева-младшего я сегодня уже видел. Он, как и я, пробился в четвертьфинал, и они вместе с Катей и остальными ребятами из их компании, с утра тусили в кафешке «красного сектора». Сейчас же, когда объявили его прозвище, Олег готовился к выходу, одной рукой что-то настраивая в своём ПМК, а второй ловко раскручивая и складывая нунчаку, а Федосеева болтала с подружками. Они громко смеялись, периодически потягивая «PeCo-Cola» из маленьких хрустальных бутылочек и поглядывая в нашу сторону.
«Ну да, — подумалось мне, — поводов позубоскалить я сегодня дал им немерено!»
Однако тут я заметил, что в их тёплой компании не хватает как минимум одного постоянного участника. Юленька, которая всегда ходила за своей подругой словно привязанная, к моему вящему удивлению, грустной куклой сидела в сторонке, да к тому же демонстративно отвернувшись и стараясь не смотреть на своих друзей.
— Ну чё, Кузя? — ехидный голос Ромушева заставил меня оторвать взгляд от девушки и повернуться к подошедшему магу. — Повезло тебе сегодня.
— Ты что-то хотел? — спросил я его.
— Да вот, — он передёрнул плечом. — Хочу ободрить тебя, неудачника! Хотя о чём это я! Ты у нас прямо-таки «везунчик»! Если бы ректор не уговорил меня принять твои извинения, то…
— О чём это ты лопочешь, болезный? Память отшибло? — я даже удивился. — Не ты ли передо мной чуть ли не на коленях ползал?
— Не было такого! — зло рявкнул Олег, мгновенно побагровев. — Не было! Ты, сволочь, по гроб жизни должен быть благодарен, что ректор надавил на моего отца, и тот заставил меня тебя простить.
— Да ты что? — я улыбнулся, глядя на мгновенно взбесившегося парня. — Неужто всё так и было? Только не говори мне, что у тебя память, как у золотой рыбки!
— Ничего, если тебя не ухайдакает в следующем бою какая-нибудь юбка, то в финале схлестнёмся! — прошипел он и, развернувшись на каблуках, зашагал к центру стадиона, где его уже ждал противник, однако остановился и многообещающе бросил через плечо: — Я тебе всё припомню. Тварь.
Я ничего не ответил. Мимо нас продефилировала Екатерина, обдав всех троих волной презрения и подцепив своего кавалера под руку, проводила его до лесенки, ведущей на арену.
— Это кто такой? — дёрнула меня за рукав Нина, привлекая к себе внимание.
— Да один придурок… — ёмко охарактеризовал я знакомого.
— Баронет Олег Ромушев, — ответила за меня Андре, глядя в спину удаляющейся парочке.
— М-м… Не знаю такого, — задумчиво протянула Зайка.
— А его не представляли ко двору, — пожала плечиками рыжая. — Его папа в домене герцога Сафронова ходит…
