— Не-е-ет! — Динка снова визжит, захлебываясь своим голосом. Чужая боль, страх, ненависть топят все ее существо. Пламя, до этого похожее на ласково рыжего котенка, уютно свернувшегося на коленях, превращается в огромного ревущего зверя, встающего на задние лапы.
— Не-е-ет! — из Динки вырывается огонь, пожирающий все на своем пути. Стирающий кровь и боль. Ярким горячим пламенем вычищающий скверну из этого места. Дорожки огня сбегают с ее рук, ног, распущенных волос, струятся алыми ручейками по полу, разбегаясь во все стороны.
Отец вспыхивает, словно факел, и с воем мечется по горящей избе. Мать горит, и ее длинные волосы огненным плащом окутывают ее.
Их крики усиливаются, превращаясь в предсмертный визг сгорающих заживо существ. Но Динке все равно. Она сворачивается под столом в клубок и зажимает руками уши. Пусть горят! Пусть все сгорят! Пусть замолчат навсегда! Она не хочет больше этого видеть и слышать!
Вокруг беснуется вырвавшееся на волю пламя. Языки огня облизывают ее босые пятки, пробегают по ее растрепанным волосам, скатываются с ее скрюченной спины. Огонь не жжет ее, он ее защищает, разбегаясь от стола пылающими дорожками, и пожирает все, до чего может дотянуться. Горят кружевные занавески на окнах, горят разноцветные половички на полу, горят вышитые покрывала на кроватях. Все вокруг пылает в огненном смерче, выгорая насквозь и осыпаясь черным пеплом.
Вся изба тонет в огненной геенне. Сквозь стену пожара видно мечущиеся фигуры, объятые пламенем. С потолка с оглушительным треском срывается пылающая балка и, рассыпая во все стороны искры, падает прямо перед столом. Криков уже не слышно. Динка на четвереньках выползает из-под стола, поднимается на ноги, обводя комнату невидящим взглядом, и, пошатываясь, идет к выходу. Выйдя из горящего дома, она долго с пустыми глазами наблюдает, как дом ее родителей превращается в прах.
Динка упала на колени и завыла нечеловеческим голосом, чувствуя, как нижнюю губу до крови раздирают острые клыки. Это она! Она — чудовище, недостойное жить! Она убила собственных родителей! Сожгла их заживо!
По ее телу заплясали языки пламени, они текли ручейками по растрепавшимся волосам, стекали со спины, капали с растопыренных пальцев, разбегались пылающими дорожками от ног. Динка почувствовала силу, беснующуюся внутри и рвущуюся наружу. И отпустила ее…
Ее захлестнули страх перед собственной сущностью и ненависть ко всем, кто посмел встать против нее. Пусть горят! Пусть все сгорят! Пусть замолчат навсегда! Она никому больше не позволит причинить ей боль!
