Динка прерывисто вздохнула, услышав нотки обреченности в его голосе. Все не так просто с этими демонами? Они не по своей злой воле явились сюда, чтобы убивать и мучить людей? Об этом служитель на проповедях не рассказывал. С его слов, демоны только и ждали возможности прорваться в мир людей, чтобы творить зло. Слова о том, что они мечтают вернуться домой никак не вязались с образами порождений Аримана, созданных лишь для того, чтобы уничтожить людской род.
При мысли о доме у Динке болезненно заныло сердце. Ее дома больше нет. И Агнесс нет. И Настёны, Альки, Глаши, тёти Дуни и деда Махая тоже нет. Что стало с Ливеем? Оправится ли он от такого или еще сильнее запьет? Динка, как наяву, представила себе его сгорбленную фигуру над пепелищем, оставшимся от их дома.
— Но это все равно не оправдывает вас, — пробормотала она упрямо, но напора и уверенности в ее голосе поубавилось.
— С вашей точки зрения — нет, — согласился Шторос. — Но человек же не спрашивает у козочки, если вдруг захотел ее съесть? И я спрашивать не собираюсь, — добавил он зловеще. И Динка снова почувствовала себя в опасности.
— Я все равно не приду к тебе сама, можешь даже не надеяться, — прошептала она, стараясь заглушить страх, липкими щупальцами сжавший ее внутренности.
— М-м-м, — промурлыкал Шторос ей на ухо. — А мне казалось, я тебе понравился. Я видел, как ты смотрела на меня, когда я трахался со шлюхой. Вспомни-ка, как ты жадно скользила взглядом по моему телу, как ты слушала крики той девки и мечтала оказаться на ее месте…
— Прекрати! — выкрикнула Динка, чувствуя, что сердце снова забилось, но уже не от страха. В его словах что-то было… совсем чуть-чуть, но… Она и правда смотрела, когда думала, что он ее не видит. Она любовалась его красивым телом и думала о том, что было бы, если бы он к ней прикоснулся. Это было невыносимо стыдно осознавать. Жар прилил к Динкиным щекам и медленно разливался вниз по шее.
— А как жарко стало тебе под твоим плащом, и так сладко заныло между ножек, — продолжал он шептать ей на ухо тихим чувственным голосом. Динка дернулась, пытаясь ускользнуть от его губ, коснувшихся уха. Его страстный шепот волновал воображение, и она ничего с этим не могла сделать. Против ее воли перед внутренним взором мелькали воспоминания вчерашнего вечера.
— Ты смотрела на мое обнаженное тело, бутончик твой припух и пульсировал, — страстно шептал демон, крепче вдавливая ее в свое тело. Динка дышала, как загнанная лошадь, с испугом ощущая все эти изменения, которые он так бесстыдно описывал ей. Это было невыносимо осознавать, что он будто бы прочитал ее самые сокровенные мысли, заглянул в потаенные уголки сознания, которые она тщательно скрывала даже от самой себя. Динка вновь почувствовала себя так, как будто она стоит перед ним обнаженная и беспомощная. Вся полностью в его власти.
Демон опустил руку, которой удерживал ее за талию, вниз и положил широкую ладонь между ее раздвинутых ног, накрыв промежность, которая в их положении как раз была приподнята над спиной лошади.
— Отпусти, — пискнула Динка, ощущая тепло его руки сквозь тонкую ткань ветхих штанов. Ее тело реагировало на это прикосновение не так, как она ожидала. В то время, как разумная часть внутри Динки кричала об опасности, другая ее часть хотела этих прикосновений. Ее бедра мелко подрагивали, а тепло от его ладони разливалось по промежности, вызывая сладкое томление внизу живота. Она едва сдерживалась, чтобы не раздвинуть ноги еще шире и не прижаться плотнее к его ладони.
— Внутри бутончика все стало влажным и скользким. От этой влаги складочки скользят друг по другу и, если сжать покрепче ножки, то можно ощутить, как удовольствие усиливается, — искушающе хриплым шепотом продолжал Шторос.
Он слегка надавил ладонью на ее промежность, и Динка действительно ощутила вспышку неведомого ей ранее удовольствия. Нет! Это неправда! Этого просто не может быть! Чтобы она испытывала удовольствие от того, что демон, убивший ее родных и друзей, прикасается к ней. Она не должна желать его ласк, так почему же ей так приятно? В душе полыхнула злость на похотливого гада, пытающегося ее спровоцировать, и на себя за то, что поддается на эти провокации. Эта злость помогла ей взять себя в руки и отстраниться от накатывающего удовольствия от его прикосновений.
— Я закричу, — выдохнула она, пытаясь оторвать его руку от своего лобка.
Демон прерывисто вздохнул и переместил руку на ее талию. Вот только он несколько изменил положение рук. Теперь правой рукой он сжимал ее талию справа, а левый кулак, с зажатыми в нем поводьями, прижал к ее животу слева.
— Я ничего не делаю, — ухмыльнулся он. — Просто держу тебя, чтобы ты не упала.
Проговорив это, он ссадил ее со своих бедер на спину лошади и крепко надавил на ее талию сверху. Динка ахнула, ощутив между своих ног лошадиную спину, которая ритмичными толчками оказывала давление на мягкие припухшие складки. А демон сжимал ее талию, не позволяя ей хоть немного приподняться и отстраниться.
