Вожак покинул кухню, не удостоив ее взглядом. Динка поспешила за ним. Они вышли на крыльцо и остановились на маленькой террасе перед задним входом в дом. По случаю позднего часа суета во дворе утихла, и сейчас они были здесь совершенно одни.
Вожак, облокотившись о перила, задумчиво смотрел в ночное небо, густо усыпанное звездами. Динка слишком устала, чтобы стоять. Поэтому села у его ног на нагретый за день деревянный пол террасы, прижав колени к груди. Хотелось прислониться к его ноге, но она не решалась.
— Как твое имя? — вдруг спросил Вожак.
— Д-динка, — испуганно прошептала она, не ожидая что Вожак обратится к ней не с приказом, а с таким личным вопросом.
Не глядя на нее, он хмыкнул себе под нос.
— «Выброшены в ваш мир...» — робко начала Динка, воспользовавшись тем, что он обратился к ней первый. — Так сказал Шторос. Что это значит?
— Он тебе об этом всю дорогу рассказывал? — заинтересовано проговорил Вожак, покосившись на Динку.
— Ну… он сказал, что вы другие. И наш мир не подходит для вас. А разве есть еще какой-то мир? — осмелев продолжала выспрашивать Динка. Любопытство оказалось сильнее страха перед Вожаком. К тому же, прямо сейчас он пребывал в снисходительно-расслабленном настроении.
— Есть, — подтвердил Вожак. — Есть другой мир, совсем не похожий на ваш.
— Другой мир — это Тартар? — недоверчиво спросила Динка. Несмотря на природное любопытство, у нее было очень мало источников знаний об этом мире. И самым авторитетным из них были воскресные проповеди служителя прихода.
— Тартар? — усмехнулся Вожак. — Может быть вы, люди, называете это так.
Вожак снова перевел задумчивый взгляд на звезды.
— В вашем мире… небо не похоже на наше? — продолжала осторожно выспрашивать Динка, силясь хотя бы приблизительно узнать о мире, совсем не похожем на привычный ей.
— В нашем мире нет звезд, — отозвался Вожак, не отрывая взгляда от млечного пути.
Динка изумленно распахнула глаза, пытаясь представить небо совсем без звезд.
— А небо красное, — добавил Вожак. — И круглые сутки над головой лишь две луны, в свете которых все вокруг напоминает цветом свежепролитую кровь.
Динка, открыв рот, восхищенно смотрела на его профиль, контрастно-резкий в тусклом свете звезд. Она хотела еще что-нибудь спросить, вопросы теснились в ее голове. Но тут заглянула хозяйка постоялого двора и доложила о том, что все готово.
Они вернулись в кухню. Посреди кухни стояла огромная деревянная лохань, до половины наполненная дымящейся водой. Вожак быстро скинул с себя одежду и с наслаждением погрузился в воду. Динка неловко топталась около лохани. Зачем он ее позвал с собой? Внутри противно завозился червячок дурных предчувствий.
— Раздевайся, — отрывисто бросил Вожак, подтверждая ее страхи.
Вспомнились слова Штороса: «Вожак положил на тебя глаз». Динка, вцепившись в воротник своего плаща обеими руками, умоляюще смотрела на Вожака. Но он смотрел в другую сторону. Поэтому он и не заказывал для себя шлюх. Потому что у него теперь есть своя личная. На глаза Динки навернулись слезы. Она продолжала стоять, комкая в кулачках воротник плаща.
Вожак поднял на нее свои светлые глаза и вопросительно приподнял брови.
— Ты разве не хочешь искупаться после дороги? — спросил он негромко.
Динка попятилась и отчаянно замотала головой.
— Иди сюда, — его голос был низкий, грудной. Сейчас он выглядел, как обычный крупный мужчина. От горячей воды на его мускулистых плечах выступили бисеринки пота. Длинные черные косы кончиками мели поверхность воды. Но Динка видела внутренним взором и мощные, загнутые к затылку, рога, и острые белоснежные клыки, и вертикальный зрачок в золотисто-хищных глазах.
— Я не трону тебя. Не бойся, — проговорил он, глядя на нее. — Раздевайся и залезай сюда.
Последняя фраза прозвучала, как приказ, которому невозможно было не подчиниться. Динка, ощущая побежавшие по щекам слезы, разомкнула застежку плаща, позволяя ему упасть на пол. Дрожащими руками стянула ветхие, рассыпающиеся прямо под пальцами рубаху и штаны. И шагнула в горячую воду, как на плаху. Вожак все это время внимательно разглядывал ее, и от его взгляда Динку бросило в жар еще до того, как горячая вода укрыла ее тело. Она вжалась в противоположную от Вожака стенку лохани, затравленно глядя на него.
Вожак беззлобно усмехнулся. Он редко улыбался, и это выражение неожиданно украсило его лицо. Демон наклонился к ней, разворачивая ее за плечи и притягивая к себе поближе. Динка застыла, прислушиваясь к бешеной пульсации крови в висках и стараясь ни о чем не думать. Чтобы не было больно, надо снова стать мягкой, податливой, покладистой. Она очень хорошо знала, что если сильный удар приходится в пуховую подушку, то она лишь сминается. А если удар придется на твердую деревянную доску, то она сломается или раскрошится. Поэтому она расслабила плечи и без сопротивления позволила Вожаку придать ее телу то положение, которое он хотел.
