Ва́ррэн стянул с Динки сорочку и мягко коснулся губами ее виска. Динка задрожала от холодного воздуха и от близости его горячего тела. А он прокладывал дорожку из нежных поцелуев от виска по челюсти к подбородку. Динка прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Эти поцелуи очень отличались от страстных поцелуев-укусов Штороса. Мягкие чуть влажные губы легко касались кожи, и кожа в месте их прикосновений становилась горячей и очень чувствительной.
Перемещаясь губами по ее телу вниз, Хоегард накрыл губами сосок и слегка придавил его языком. Динка вскрикнула от неожиданно приятного щекочущего прикосновения. Увидев ее реакцию, мужчина задержался на груди. По очереди целуя соски, а затем лаская их языком и втягивая себе в рот, до тех пор, пока Динка не начала призывно стонать и выгибать спину, подставляя свою грудь под его ласку. От Хоегарда Динка узнала, что грудь может доставлять не меньшее наслаждение, чем чувствительный орган между ног.
— Еще, пожалуйста, — стонала она, захлебываясь желанием и мучительно сжимая бедра, когда ва́ррэн легонько потянул сосок зубами.
— Скажи, когда будешь готова, — выдохнул он, прикусывая второй сосок.
— Да, сейчас… Пожалуйста! — Динка вновь хотела испытать это чувство наполненности, когда мужской член погружается в ее тело, растягивает ее лоно, даруя ни с чем не сравнимое удовольствие. Прямо сейчас ее наслаждение было таким невыносимым, что хотелось, чтобы он вошел в нее, присваивая себе. Чтобы вспыхнуть от его проникновения жарким огнем и прогореть до самого пепла.
Хоегард перевернул ее на живот и поставил перед собой на четвереньки. Динка снова застонала, вращая бедрами, почувствовав головку его члена у входа в лоно. Теперь она понимала шлюх, которые громко стонали и закатывали глаза от того, что мужчина пронзал их своим членом. Сейчас Динка чувствовала себя точно также. И ей было наплевать на это. Здесь не было никого, кто мог бы ее за пристыдить за непристойные желания.
Хоегард вошел в нее сильным уверенным движением. Его член был тоньше, чем у Вождя. Он не так мучительно растягивал ее тело. Но в то же время он был длиннее. И Динка чувствовала, как он погружается в нее настолько глубоко, что достает до каких-то ранее неизведанных точек удовольствия, вспыхивающих яркими огнями от каждого его прикосновения.
— О-о-о! — она снова растеряла все членораздельные слова и могла только стонать от каждого его толчка.
Динка, словно играющая собака, припала на локти, прижимаясь грудью к кровати и выпячивая зад. Она подставляла свои нежные места мужчине, открываясь для его сладкого вторжения. Хоегард приостановился, тяжело дыша. И Динка жалобно заскулила, требуя продолжения и раскачиваясь на коленях взад-вперед.
Он крепко сдавил в ладонях ее талию и потянул на себя, насаживая ее на свой член. Динка только ахнула от глубоких ощущений. Он притягивал ее к себе все сильнее и чаще, а Динка двигалась ему навстречу, принимая его в себя с неведомой ей ранее страстью. Пока ее бедра судорожно не сжались в судорогах наслаждения, после чего она замерла, выгнувшись, переживая бурный красочный экстаз.
После этого, Хоегард навалился на нее всей тяжестью и с рычанием принялся вколачивать ее в мягкую перину на кровати. Его движения стали грубыми и нетерпеливыми. Но Динке было так хорошо под ним! После каждого его удара перед глазами вспыхивали искры, а по телу пробегала молния наслаждения. Когда он замедлился и качнулся внутри нее, выплескивая семя короткими судорожными толчками, Динка устало вытянула ноги и растянулась на кровати. Ва́ррэн рухнул сверху, вдавив ее в перину. Но она, растаяв в вязкой, словно мёд, истоме, почти не чувствовала его тяжести, наслаждаясь теплом и сладким послевкусием.
Хоегард, отдышавшись, коснулся губами ее виска, а затем поднялся с кровати и начал одеваться. Динка грустно смотрела на то, как скрывается его тело под одеждой. Одевшись, ва́ррэн вскочил на подоконник, распахнул окно и, даже не обернувшись на прощание, исчез в ночи. А Динка, стараясь не зареветь, зарылась в одеяло и вскоре забылась тревожным сном.
