Динка, воспользовавшись их замешательством, юркнула между ними и рванула в конюшню. Она бежала между денниками, на ходу вытаскивая из рюкзака веревку и высматривая серую в яблоках лошадь, и слышала приближающийся топот и ругательства. Вот она! Динка распахнула дверцу денника, влетела внутрь, удавкой закинула на шею лошади веревку и, уцепившись за гриву, прыгнула ей на спину, прямо без седла.
— Пошла! — рявкнула она лошади, всаживая в бока шпоры.
Лошадь истошно заржала и вылетела из денника. В коридоре конюшни уже бежали трое оставшихся бандитов. Они кинулись на лошадь, пытаясь ухватить ее за гриву или за хвост. Но Динка снова всадила шпоры в бока, и напуганная лошадь заскакала по конюшне, высоко вскидывая то задние, то передние копыта. Бандиты разлетелись по углам, словно рюхи в игре «городки». Динка, выровняла лошадь, затянув на ее шее веревку, и галопом выскочила из конюшни. С топотом промчалась по темной улице и покинула негостеприимный поселок навсегда.
Ночь она скакала без остановок. А с восходом солнца, она сдернула лошадь с дороги и свалилась с нее в кусты. Наскоро обмотав веревку вокруг ствола дерева, Динка прямо под этим же кустом провалилась в сон. Проснулась она, когда солнце стояло в зените. Запихала в рот кусок своего сухого пайка, накинула на лошадь запасную уздечку, оставшуюся еще от безвременно погибшего коня Дайма. И снова отправилась в путь.
Дня три... Ночь она уже проскакала. Значит осталось дня два. К рассвету следующего дня Динка рассчитывала добраться до столицы.
Она снова скакала без остановки остаток дня и ночь. Лошадь хрипела от надсады, но шла. Никаких диких зверей и разбойников по пути не попадалось. Человеческого жилья, впрочем, тоже. Над дорогой смыкались ветви вековых деревьев, образуя мрачный коридор, сквозь щели в потолке которого на пыльную дорогу полосами падал лунный свет. Луна уже превратилась в остророгий месяц, который вскоре грозился исчезнуть совсем.
Когда рассвело, Динка выехала в довольно большое поселение. Уже не деревню, но еще и не город. Лес отступил, уступив место желто-зеленым пологим холмам, на склонах которых широко и привольно раскинулся поселок.
Динка проскакала по центральной улице, направляясь прямиком к постоялому двору. Каждый уважающий себя поселок, стоящий на тракте, имел постоялый двор. Вот только в большинстве из них — это была обычный двухэтажный дом, передняя часть которого была отдана гостям, а задняя была жилая. Здесь же постоялый двор представлял собой целый городок, состоящий из небольших домиков, соединенных между собой тропинками. В центре стояла харчевня. А вокруг нее расположились домики для гостей. Видимо, здесь часто останавливались гости большими группами или отрядами. И, чтобы они не мешали друг другу, их расселяли в разные домики.
Динка бросила повод подбежавшему с конюшни мальчику и зашла в харчевню. Несмотря на раннее утро, в харчевне было оживленно. Завтракали перед дорогой путники. Опохмелялись местные завсегдатаи. Отдыхали после ночного дежурства королевские стражники.
Динка огляделась и, не найдя свободного столика, присела на высокий табурет у стойки.
— Чем могу помочь? — тут же подбежал к ней невысокий и лысоватый мужчина, в переднике и с подносом грязной посуды в руках.
— Далеко ли до столицы? — задала Динка волновавший ее вопрос. Она снова едва держалась на ногах от усталости, но усилием воли держала спину ровно.
— Близко. Всего в версте от столицы мы живем, — проговорил трактирщик, убирая грязную посуду под стойку, протирая поднос тряпкой и ставя перед Динкой чистый стакан.
— Что пить будешь, красавица? — трактирщик вопросительно уставился на нее. Динка тряхнула распущенными волосами и подумала о том, что давно ее никто не называет «девочка», как будто повзрослела она за эти несколько дней.
— Молока, пожалуйста. И поесть чего-нибудь сытного, — сделала она заказ и осмотрелась по сторонам.
— С какой целью в столицу пожаловала? — продолжал поддерживать вежливый разговор трактирщик, выставляя перед ней еду.
— Слыхала, что демонов поймали. Посмотреть вот хочу, — как можно беспечнее отозвалась Динка. — Только показывают ли их?
— Показывать не показывают, да через три дня все их увидим, — захохотал трактирщик.
— А что будет через три дня? — полюбопытствовала Динка, сдерживая участившееся дыхание.
— Ан вон эшафот возводят, казнить их собираются на площади всем нам на потеху, — ухмыльнулся трактирщик.
— А ты их видел? — Динка склонилась к трактирщику, заговорщически понизив голос до шепота.
— А то! — гордо надулся трактирщик. — Как раз мимо моего трактира и везли. Всех четверых видел. У-у-у, твари рогатые!
— Всех четверых до столицы довезли? — с сомнением в голосе переспросила она. — И ни один в дороге не издох даже?
— Да что им будет! Живучие гады, — хмыкнул трактирщик.
— И где их теперь держат? До казни-то? — поинтересовалась она у разговорчивого хозяина заведения.
— Известно где! В тюрьме, конечно. Там такие казематы в подвалах, что оттуда не то, что демон — сам дьявол не выберется, — с гордостью за отчество отозвался трактирщик.
