— Вожак! — самцы красных припали на передние лапы. Самки остались стоять, продолжая разглядывать чужаков и косясь на подходящего Вожака.
— Я привел черного, как ты и велел, — склонился перед Вожаком Бруксид. — Но он пришел не один, а привел с собой свою стаю. Я обещал им неприкосновенность в честь праздника Выбора.
Красный Вожак окинул потрепанную компанию оценивающим взглядом и медленно кивнул.
— Проводите наших гостей в долину, выделите им лучшую пещеру с тремя сосудами, принесите им еды, — распорядился он закончив осматривать пришельцев. — Суртокс, ты где?
— Я здесь, Вожак, — из-за спин соплеменников вышел пожилой варрэн с длинными до земли, местами обломанными рогами, и свалявшейся поблекшей шерстью.
— Как только гости отдохнут и поедят, подойдешь к ним в пещеру и осмотришь раненых, — приказал Красный Вожак.
Динка вздохнула с облегчением. Кажется, ситуация разрешилась, и им пока ничего не угрожает. С появлением Красного Вожака рыжая Варрэн-Лин отступила от Динкиных мужчин и растворилась в толпе. И Динка с облегчением отметила, как острые когти ревности, сжавшие ее сердце, размыкаются.
Новые знания
— Черный, — обратился Красный Вожак к Дайму. — Как твое имя?
— Я скажу тебе наедине, — с достоинством ответил Дайм. В отличие от красных варрэнов, мужчины из Динкиной стаи при появлении Красного Вожака остались стоять, и теперь все смело смотрели ему в глаза. Как к равному.
— Пусть будет так, — спокойно кивнул Красный Вожак, нисколько не прогневавшись. — Я призову тебя через пару дней, когда ты залечишь свои раны и приведешь себя в порядок.
— Буду ждать, — Дайм опустил глаза и едва заметно кивнул головой.
— Бруксид, проводи их, — велел Красный Вожак.
Бруксид обернулся к Дайму, обменялся с ним взглядами и потрусил вперед. Динка и ее стая последовали за ним по коридору, образованному расступившимися красными варрэнами.
Самая лучшая гостевая пещера находилась в самом тихом укромном уголке долины, чему Динка была несказанно рада. Покой на несколько дней — все, что было нужно измученным лишениями варрэнам. Внутри оказалось сухо и тепло. Пол пещеры был гладкий и чистый, словно рыжие вылизывали его языками. Голубая травка внутри пещеры не росла. Скудного освещения, попадавшего через узкий вход, было недостаточно даже для нее. Зато в трех углах были прорыты сосуды — узкие, с блюдце, но глубокие «колодцы» вырытые прямо в каменном полу и доверху заполненные напитанной силой жидкостью.
Шторос рухнул на пол, едва переступил порог пещеры.
— Шторос, давай еще немножко! — подбежал к нему Тирсвад и ткнул его носом.
— Не могу, — прохрипел Шторос и опустил голову на передние лапы.
— Динка, помоги, — позвал Тирсвад, подталкивая Штороса носом под брюхо. — Его надо к сосуду.
Все остальные тоже бросили осматриваться и подошли к Шторосу. Общими усилиями они донесли его до сосуда, в который он тут же опустил морду и принялся жадно пить. Дайм с Тирсвадом вышли из пещеры осмотреться, а Динка с Хоегардом устало опустились по обе стороны от Штороса, согревая его своими телами.
Когда Динка проснулась, пещера была освещена все тем же тусклым светом. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что здесь нет дня и ночи. Дайм и Тирсвад, свернувшись клубками и накрыв носы хвостами, спали у нее в ногах. Хоегард подтащил поближе окровавленную тушу дичи с ободранной шкурой и, отрывая зубами небольшие кусочки сырого мяса, кормил Штороса. В пещере царил покой и умиротворение. Красные принесли им еду и больше не беспокоили.
Динка потянулась к сосуду и принялась лакать языком сладкую густую жидкость, насыщающую не хуже еды. Пить таким способом было непривычно, «воды» в рот попадало мало, больше расплескивалось. Динка попробовала сунуть в сосуд морду целиком, но тут же отпрыгнула, обжегшись.
Увидев, что она проснулась, Хоегард положил перед ней очередной кусочек сырого мяса. Шторос молча следил за ней.
— Ты как? — спросила Динка, заметив его изумрудный взгляд.
— Терпимо, — лаконично отозвался он. С тех пор, как они вошли в долину, он стал поразительно молчалив. Кожа на его теле медленно, но верно восстанавливалась. Трещины зажили, а сосуды и мышцы уже не просвечивали. Но все равно он казался очень уязвимым.
— Кажется, тебе двух дней не хватит, чтобы восстановиться полностью, — вздохнула Динка, наклоняясь к нему и обнюхивая его тело. Запах тоже постепенно восстанавливался, а то первое время после того, как кожа сошла, от него совсем ничем не пахло, кроме горелой плоти.
— Кушай Динка, — Хоегард носом подвинул ей кусок мяса. — Я не смогу тебе поджарить, чтобы не привлекать лишнего внимания красных незнакомым запахом. Поэтому придется есть сырое.
Динка, поморщившись, взяла мясо в зубы и принялась жевать. Чуда не произошло сырое мясо было лишь сырым мясом. От того, что Динка стала зверем, вкусы ее не поменялись. Тяжело вздохнув, она принялась пережевывать кусочки, которые ей подсовывал Хоегард, представляя как здорово было бы есть наваристый суп или густую кашу. Но пища ей была нужна, чтобы быстрее восстановиться. Поэтому она послушно ела все, что предлагал ей Хоегард.
