— Да, брат, я опечален, — начал Бог мёртвых, спустя несколько мгновений молчания. — Не думал я, что тебя одолеет обычный демон. Может всё же Хаос не столь могущественен, как кажется?
— Брат!? Ты смеешь меня называть меня братом после стольких столетий лжи?! — зарычал Аорта в ответ.
— Лжи!? Ты смеешь упрекать меня во лжи после того, как сам обезобразил своё лицо, приняв Хаос, с которым мы поклялись бороться!? — вторил ему Даан, подпитывая свои слова толикой Силы, дабы усмирить волну ярости, что исходила от его некогда брата.
— Хаос — это то, что мы должны были принять с самого начала. Как ты не понимаешь, глупый Божок, что он — всемогущий? Мы можем с ним бороться, но, однажды, мы дадим слабину или ошибёмся, и он поглотит нас, забрав себе, как рабов! Я сделал выбор и вступил в него на правах равного, а не подданного.
— Да как ты смеешь глупец говорить ЭТО в моих владениях! — казалось, Бог мёртвых пришёл в ярость от услышанного. — Хаос никого, слышишь, НИКОГО не принимает как равного! Для Хаоса все — подданные! И все рабы! Выживет сильнейший! Вот его правило. И поверь, брат, ты далек даже от самого слабого из представителей Хаоса. Ты, жалкое создание Творцов, прельстился грязными речами не менее грязного змея — Ишшоадерсансандара, и поверил тому, что Хаос дарует свободу! Я огорчён, брат. Да, я солгал тебе, сказав однажды, что я был создан ПОСЛЕ тебя. Но я не поддался Хаосу и уродству, что он дарует, в погоне за мнимой Силой! Даже солгав я сохранил чистоту помыслов и деяний своих, делая всё возможное, дабы предотвратить смерть Мира! А что же ты?! Ты, Аорта, поверил Хаосу и принял его внутрь себя, убил почти всех братьев и сестёр, подверг себя внешнему и внутреннему уродству. И для чего? Для того, чтобы утешать себя мыслью, что ты сможешь стать одним из Повелителей!? Ты жалок, брат. Именно поэтому даже обычный демон, пускай и сильный, смог остановить тебя. Но я не позволю тебе распространять великое зло в моих владениях и изрыгать проклятия в мою сторону, и сторону моих помощников. Поэтому, узри мою истинную Силу. Исчезни и больше не смей появляться тут!
Это были последние слова, что услышал Аорта, прежде чем необузданная, сильнейшая из виденных им, Сила вытолкнула его из плана мёртвых обратно, к той самой горе, где не так давно Аорта разговаривал с Древним Драконом. Сказанное братом злило Бога ещё сильнее, аура его Силы стала плотной, разрастаясь, превращая в пыль даже прочный, как некогда казалось, гранит под ногами Бога Хаоса…
А в это время где-то на горизонте Эллисиф пробудила свою силу королевы драконов. И бывший Бог Света это тоже почувствовал, повернув голову в сторону всплеска эманаций Хаоса.
I
В эту ночь Олловин очень плохо спал. Молодого воина мучали кошмары: тёмные тени во сне окружали его, пока он шёл по густому лесу, где каждый шаг ему давался с огромным трудом. И вот, он выбирается из этой чащобы, но картинка тут же меняется на бушующее море, в котором Олловина кидало по волнам на маленьком, ненадёжном плоту. То тут, то там взмывали огромнейшие волны, грозя разрушить единственное средство передвижения для юноши, обрекая его на неминуемую гибель. Олловину мерещились различные морские чудовища в этих волнах, которые тянули к нему свои отвратительные щупальца и морды. И вот, картинка опять меняется, и теперь молодой воин стоит пред красивой, миниатюрной девушкой, белокурой красавицей, которая смотрит на него радужными глазами. Она смотрела прямо в глаза Олловину и что-то безмолвно говорила. И, когда юноша попытался разобрать слова, он проснулся весь в поту.
— Та девушка… Она пыталась мне что-то сказать… — растеряно произнёс Олловин, обращаясь к своему внутреннему собеседнику.
— Н..нет, тогда не стоит. — произнёс Олловин, более задумчиво, чем стоило. — Это не так важно. Скорее всего.
Юноша погрузился в свои мысли, да столь глубоко, что не сразу услышал стук в дверь комнаты, в которой он спал.
— Эй, малой! Ты там спишь? Я слышал твой голос! — услышал он уже знакомый голос трактирщика. — Ответь, иначе я просто выломаю эту чёртову дверь!
— Д-да, сейчас — прокричал Олловин, поднимаясь с кровати.
Подойдя к двери, и открыв её, юноша заметил, что трактирщик держал в руке поднос, наполненный явствами и напитками. На плече у мужичка висела котомка, выглядящая заполненной.
