— Держи вот, я тебе принёс завтрак, ха-ха — смеясь, произнёс хозяин заведения. — Держи, держи. Я же вчера сказал тебе, что это — плата за твой рассказ. Поэтому поешь и рассказывай. А и да, переоденься, а то неровен час, неприятностей наберёшься. — с этими словами мужик скинул мешок с плеча.
Олловин принял поднос от трактирщика и поставил его на стол, стоящий рядом с кроватью. Молодой воин с недоверием оглядел пищу, что находилась на подносе, но голод взял своё. Юноша накинулся на лежавшую перед ним куриную грудку, жадно впиваясь в её нежное, сочное мясо. Олловин съел всё за считаные минуты, даже толком не ощущая вкуса пищи и вина. Наскоро закончив свой импровизированный завтрак, юноша решил осмотреть содержимое мешка, что дал ему трактирщик. Содержимое было скудноватым, но это было одеждой. Мешковатые бледно-серые штаны оказались чутка великоваты молодому воину, но выбирать не приходилось. Надев их, он подвязал их потуже веревкой удобно поправляя на поясе, после чего он потянулся за второй вещью в мешке. Ею оказалась обычная, холщовая рубаха. Оглядев рубаху, Олловин увидел, что она не отличалась от той, что была на нём, за исключением того, что на ней не было ни следов крови, ни разрывов или порезов. Сланцево-серого цвета, она тоже была не по размеру юноши, свисая с него, как одеяло. Но всё же, это была чистая и сравнительно новая одежда. Одевшись, Олловин скинул свои старые лохмотья обратно в мешок, что предоставил ему трактирщик и улёгся на кровать, ожидая возвращения хозяина таверны.
После довольно-таки сытного завтрака, молодой воин уснул, так же быстро, как съел свой завтрак. Проснулся же он уже когда солнце стало клониться к закату. Ощутив дикую усталость после столь продолжительного сна, юноша с трудом поднялся и сел на кровати. Тут же, как с помощью некой магии, дверь в комнатку открылась, и в неё зашёл трактирщик. Оглядев комнату, он одобрительно хмыкнул и, подойдя к стоящему в углу стулу, по-хозяйски уселся в него.
— Привет, воин. Я вчера поступил несколько не дружелюбно, не представился. — улыбнувшись, начал трактирщик. — Меня зовут Колин, бывший ассасин тёмной гвардии.
— Очень приятно, — ответил молодой воин. — я — Олловин, воин-страж Первого Храма Аорты. А что значит — ассасин?
— Всё же ты и правда ничего не знаешь о мире. Ну ладно, так уж и быть, немного расскажу тебе о себе. — серьезным голосом произнёс Колин. — Как я и сказал, я — ассасин тёмной гвардии. Так же, как и мой отец, моя задача была попадать в стан противника и уничтожать командование. Меня с детства обучали владению холодным оружием, преимущественно кинжалами, так хорошо, что с ними я стал просто непобедимым. С обычным кинжалом я мог противостоять целой роте стражей любого города, не получая ни одной раны, а начальные знания магии позволяли мне использовать Силу тени, благодаря которой мог исчезать от противников, используя их же силуэты на земле или стенах. Ассасинов тренировали специально для того, чтобы проникать в арьергард противников, для нейтрализации или пленения командования. Из всех детей обучение проходили единицы, поэтому, мы и считались элитой войск Тревора. Мой отец тоже был ассасином… и он провалил задание на захват главного жреца в храме Аорта, за что и был казнен…
— То есть, твой отец был в той армии, что напала на наш храм? — удивленно спросил Олловин.
— Получается, что так. — ответил трактирщик. — Теперь твоя очередь рассказать мне всё. Иначе, прости, но мне придётся тебя убить. Воин Аорта не должен жить без веской причины. И запомни, я чувствую ложь.
— Д…да, хорошо, — произнес молодой воин. — Как я и говорил, я из Первого Храма Бога Света. Попал я туда, как младший сын знатной семьи. Меня именно к этому и готовили с самого рождения. По рассказам моего отца, меня именно для этого и родили, потому что мой старший брат был наследником, а сестра была способом для связи с другой знатью через замужество. Но, не смотря на такой вот поворот Судьбы, я не унывал. Меня с младенчества приучали к этикету и бою на копьях. Когда мне исполнилось тринадцать, меня отправили в храм, где меня начали обучать битве на мечах и святой магии. Наравне с остальными двенадцатью учениками, я тренировался от рассвета до заката. Тренировки включали в себя и боевую практику, и магическую. До полудня Капитан стражи учил нас фехтованию и бою на различном оружии, а после один из жрецов храма обучал нас ощущать Святую магию и использовать её. Спустя три года меня назначили на пост, отвечающий за охрану молебельной во время служб, как самого усердного и преуспевающего ученика…
Олловин сделал перерыв в рассказе, потому что у него стало сушить горло. Он не привык так много говорить. Трактирщик по малейшему движению понял, что гложет парня и жестом указал на графин с вином, что стоял перед ним на столе. Молодой воин дотянулся до графина и сделал глубокий глоток прямо из него. После чего сделал медленный выдох и, глубоко вздохнув, продолжил:
