– Господин… – проводник нерешительно поморгал глазами. – Ты так и не сказал – куда вы идете?
– Мы ищем гуннов.
– Ага… тогда вам надо к Аварику. Там вы их точно найдете.
– Откуда такая уверенность? – подозрительно прищурился князь.
Подросток пожал плечами:
– Так. Слухами земля полнится.
– Гм… ну, веди.
Крутые холмы постепенно сменялись долинами, местами тянулись луга, и видны были жмущиеся к реке деревни, а ближе к вечеру пошел густой и казавшийся непроходимым лес. Бук, осина, орешник и заросли ив вдоль ручьев.
– Надо было отправить кого-то в деревню, расспросить жителей, – подойдя к вождю, тихо сказал Серый Карась. – Что-то я не очень доверяю этому парню. То по болоту нас вел, то вот – затащил в чащу. Как бы совсем не завел – места тут, я вижу, глухие.
– Может, ты и прав, – задумчиво кивнул Радомир. – И что предложишь? Убить этого проводника и отыскать другого? И кто поручится, что тому другому можно будет доверять?
Серый Карась озадаченно почесал бородку:
– Вообще-то, ты прав, княже. А что если нам устроить на большой дороге засаду? Поймать кого-нибудь – пастухов или торговцев – да расспросить как следует? А потом того…
– Засаду, конечно, устроить можно, – вождь поправил подпругу. – Но только не так, как ты думаешь. Вот что, ну-ка, позовите проводника.
Одинокая, влекомая парой волов телега, доверху нагруженная навозом, тяжело перекатываясь по выщербленным от времени булыжникам, катила куда-то со скромной скоростью черепахи. Пожилой крестьянин в браках, волчьем плаще и теплой шапке из козьей шкуры – кервезии – вел волов под уздцы, глядя себе под ноги и что-то уныло бормоча. То ли молился, то ли жаловался на жизнь, то ли то и другое вместе – одному Господу ведомо. Длинные седые усы селянина трепал внезапно налетевший ветер.
– Ну, вот, – скрывающийся в придорожных кустах хевдинг азартно потер руки. – Думаю – то, что надо: одинокий мужичок за пятьдесят, неухоженный…
Рад напел и тут же подавил улыбку – вообще-то, он русский шансон не слушал, но вот эта мелодия привязалась почему-то.
– Амбрионикс, пора, – молодой человек тронул проводника за плечо. – Иди, поговори. И помни, этот вот парень, – вождь кивнул на таившегося рядом Скорьку, – стрелы кладет очень метко.
– Я понял тебя, господин, – юноша откинул назад упавшие на глаза волосы. – Не беспокойся, не подведу.
Одернув плащ, он быстро выбрался на дорогу и, без труда нагнав путника, громко поздоровался:
– Сальве! Да будет тебе Господь в помощь.
Вздрогнув, селянин повернул голову:
– И тебе.
– На поле везешь? – шагая рядом, Амбрионикс скосил глаза – вот одна веточка в кустиках дернулась, другая. Не особенно-то и скрываясь, пробирался в кустах меткоглазый Скорька. Следил. Что ж…
– На поле, куда же еще-то? – крестьянин, похоже, был рад хоть с кем-нибудь поболтать, выговориться. – Совсем замучили поборами, не знаешь уже, кому что и должен.
– Ты своему господину должен, кому ж еще?
– Я не раб, нет у меня господина.
– А земля своя есть?
– Какое там! Арендую.
– Значит, есть и господин. Случайно, не Вириний Гетор?
– О! – селянин даже остановился. – А ты откуда знаешь?
– Когда-то на барке в здешних местах плавал, – не стал врать Амбрионикс. – Видал его виллу.
– Да уж, да уж, – покивал собеседник. – Что и говорить – вилла знатная. Только, думаю, сожгут ее скоро – не гунны, так готы – времена-то нынче смутные.
– Ну, до сих пор не сожгли же.
– Не сожгли. Вириний – муж хитрый. И тем, и этим услужит. А уж нашего брата-крестьянина прижал – не вздохнуть свободно.
– И много с тебя берет?
– Треть!
– Еще моли Господа, что не половину, – юноша рассмеялся и, пригладив растрепанные ветром волосы, спросил: – А что, ты навоз-то здесь часто возишь?
– Сегодня – целый день.
– А ну, как река еще сильней разольется? Напрасны труды!
– Не-е! – селянин шутливо погрозил пальцем. – Не напрасны, поле-то мое – во-он на том холмишке, вода до него не достанет.
– Так-так, значит, Вириний Гетор твой хозяин…
– Говорю же! Свободный я.
– Ну-ну… А гуннов тут поблизости не было?
– Да, говорят, были, с неделю назад. Аланов били, многие селения их разорили. Теперь вот, слава богу, ушли.
– А куда ушли?
– А кто ж их, поганых язычников, ведает? Торисмунд, рэкс готов, говорят, из Толозы с большим войском выступил. Поди, вскорости большая битва будет. Опять все на наши головы, и гунны, и готы!
– А готов ты здесь не видел?
– Да пронеслись третьего дня всадники, слава богу – мимо. А гунны они или готы – не догонишь, не спросишь.
– Да-да, – Амбрионикс задумчиво покивал головой. – Это ты, старик, верно заметил. А знаешь, я ведь тоже задолжал Виринию.
– Ты? – удивленно сдвинул брови селянин. – Ты ж лодочник!
– Должен, должен, – юноша скорбно вздохнул. – Так уж вышло. Так ты его, Вириния, скоро увидишь ли?
– Так сегодня и увижу, навоз-от последний раз отвезу, а потом – на виллу. Телега-то – Вириния.
– А-а-а, так и телега – его?
– Его, его… чего, думаешь, я тут до ночи вожусь? Сперва унавозил его поле, потом уж – сколь времени осталось – свое. Еще хорошо – так.
– Да, – согласился парень. – Вириний мог ведь с тебя и деньгами взять.
