— Ну, здравствуй Красный Граф. Давненько тебя не было. Привез, что я заказывал? — забравшись на крыло Пластуна, спросил стражник, деактивировав свой шлем, одновременно, что-то пересчитывая в кожаном мешочке, протянутым ему карликом.
— Да, — ответил Ваненотич, — протягивая ему, вынутый из-под сиденья, отдающий вороненной синевой изящно загнутый клинок.
— Настоящий? — недоверчиво спросил рыжеволосый парень лет двадцати, внимательно ощупав хищным взглядом необычный нож.
— Самый, что ни наесть настоящий резак, сделанный из зуба падальщика, — заверил его наемник. — Полсотни за него отвалил литейщикам по знакомству. Так, он стоит все двести. Эта вещь предназначена только для профессионалов.
— А почему у тебя пассажир не зарегистрированный? — пряча взятку в раскрывшейся нише правого предплечья брони, вкрадчивым голосом спросил рыжий.
— Так, это же сын мой — бастард. Он еще недоросль — откуда у него регистр. Рано ему еще. Я его специально в Шамбалу и привез, чтобы он гражданство здесь получил. Тем более въездную пошлину и налог на воздух за него я доплатил отдельно, — подмигнул ему Роман.
— Гражданство еще заслужить надо, — надменно произнес рыжий. — Лучше бы ты его к нам в корпус отдал, а не ремесленникам. У нас бы из него настоящего стражника сделали, а то он у тебя на бабу похож.
— Ду…ра, — покрутил у виска кривым пальцем карлик, явно адресуя свой посыл стражнику.
— Кто? Я? — тут же противно ощерился и так некрасивым лицом рыжий.
— Он говорит, что сынок мой — скудоумный слегка от рождения. Ему на военную службу путь закрыт. По крайней мере, в стражники его точно не возьмут. У вас же дурных не держат, — попытался разрядить ситуацию Ваненотич, незаметно толкнув Гогу в бок, давая ему тем самым понять, чтобы он заткнулся.
— О! Мало того, что ты пытаешься провести в Шамбалу не зарегистрированного пассажира, так он еще и представляет угрозу для общества, — тут же вернулся к деловому тону стражник.
— Сколько? — понуро спросил наемник.
— Тридцать, — нагло усмехнулся вымогатель.
— Ру…га! — возмутился карлик.
— Что-то дорого за недоумка, — поддержал его Роман.
— Тогда высаживай его, а сам двигай в администрацию, договаривайся со службой регистра населения, подтверди его возраст, оплати родственную идентификацию, оформи все документы на бастарда и возвращайся, — предложил заранее невыгодный вариант действий коррупционер. — А за то, что руганиец оскорбил представителя Стражного корпуса — еще двадцать динаров.
— Так, он не оскорблял, — дрогнул голосом наемник. — Он же торговался.
— А я откуда знаю, что он вякал, — пожал плечами рыжий.
— У меня остались только червонцы, — вытащил Ваненотич откуда-то из-под сиденья несколько стеклянных монет изумрудного цвета.
— Тогда шестьдесят пять, — алчно сверкнув глазами, озвучил новую цену вымогатель.
— Это… по какому же курсу ты так считаешь? — опешил наемник.
— По такому, — скривился в недовольной гримасе стражник. — Я здесь курсы сам устанавливаю. Не нравится — проваливай или обратно в туман, или в администрацию за документами.
— Это что такое? Да как вам не стыдно!? Вы же на службе! Сейчас же извинитесь и пропустите нас! — негодуя всеми фибрами своей души, возмутилась Варвара откровенному вымогательству со стороны должностного лица.
— Извините. Виноват. Прошу вас, проезжайте. Добро пожаловать в Шамбалу, — неожиданно побледнел лицом рыжий и, отступив в сторону, махнул рукой, подавая знак своим сослуживцам в самоходке.
Массивные двухстворчатые гермоворота плавно раздвинулись в стороны.
Справившись с удивлением, Ваненотич тут же активировал двигатель, направляя Пластуна в открывшийся в стене проход.
Варвара жадно таращилась из-под колпака кабины на медленно ползущие в плотном потоке в тридцати метрах над ними овальные, прямоугольные и даже ромбовидные мониторы, отличавшиеся снизу друг от друга только размерами и количеством встроенных в подошву транспорта сопл.
Ваненотич вел Пластуна по широкому, закатанному в отполированное стекло проспекту, от которого исходил мягкий неоновый свет. Изредка им на встречу пробегали на манипуляторах неказистого вида небольшие транспортные средства, но как Варвара ни старалась, рассмотреть сидящих внутри пассажиров она не успевала.
Поначалу она считала, что Шамбала это сплошное нагромождение тускло светящихся небоскребов, усиливающих свое свечение по мере приближения к изорванному в лоскуты сереющему небу, однако, через несколько минут интенсивного бега, монитор свернул с бесконечного, скрывающегося в тумане проспекта, в уходящий под крутым углом вниз проулок, оказавшись посреди, прижимающихся почти вплотную друг к другу, двенадцатиэтажек.
— Куда мы теперь путь держим? — наконец нарушила молчание Гаранина, устав наблюдать за монотонным пейзажем грязных строений.
— Тебе ничего не показалось странным? — вопросом на вопрос отреагировал наемник.
— Конечно, показалось, — согласно кивнул головой Варя. — При въезде в город небоскребы светятся, а тут дома серые и какие-то унылые. И пешеходов нет.
