Мы ели вкуснейший рыбный суп и шептались над тарелками.
– Знаешь, Феникс, я придумал кое-что. Когда у тебя сегодня завершаются занятия?
– Перед ужином, после нет ничего.
– Вот и отлично, после совершим набег на баню.
– Пешком что ли?
– Нет, конечно. Возьмём тебе коня. Всем стражам дают коня – пока ты страж.
– Тебе тоже дали?
– У меня свой. Мы вместе с ним сюда пришли.
Да-да, кто-то с сундуком, кто-то с конём.
Он, видимо, договорился, потому что после ужина сказал мне взять, что там может понадобиться, и встречаемся внизу. И идём на конюшню.
Конюх брат Носорог был вправду чем-то похож на громадного чёрного носорога – только рога на лбу у него не было. Сам большой, лысый, смуглый или загорелый до черноты, с маленькими чёрными глазами. Оглядел меня хмуро.
– Ей, значит, коня? – спросил у Лео.
– Ей, – кивнул тот.
Брат Носорог удалился, а потом вернулся и вывел нам невысокого зверя с тёмной шкурой, лучше я не могла разглядеть в темноте. Он был уже осёдлан.
– На, пробуй. В седло-то сама заберёшься?
– Постараюсь, – кивнула я.
Барбара должна уметь. Значит, прикроем глаза, и позволим ей всё сделать самой. Или… Барбара была знатной дамой, и её подсаживали в седло специальные люди? Я в кино видела – руки чашечкой подставили, она ногой в те руки, и наверх?
Впрочем, растяжки у меня хватило – чтобы дотянуться ногой до стремени, а дальше уже было просто. Вверх, миг – и я в седле.
– А, ну, всё в порядке, – кивнул брат Носорог. – Его зовут Финик. Он спокойный.
Это хорошо, что спокойный. Я дотянулась и потрепала коня по голове между ушами, он фыркнул. Тем временем Лео уже сидел в седле своего красавчика, который привёз нас с ним от Вороны. Глянул на меня.
– Лицо закрывай, – сам он делал именно это.
Тьфу ты, а ведь расслабилась. А мне расслабляться нельзя. Я достала из поясной сумки тонкий шарф и замотала лицо, как Лео. Мы с ним сколько-то вечеров назад прямо тренировались – как это нужно делать. И сейчас – замотать лицо и надеть на голову капюшон. Одни глаза наружу. Можно меня узнать, или нет?
Дежурный брат Ёж выпустил нас в город, пожелал удачной вылазки. Вот и хорошо.
Лео отлично знал дорогу, он то и дело сворачивал на какие-то безлюдные по ночному времени кривые улочки, и мне оставалось только следовать за ним. Но Финик оказался умным конём, он просто шагал следом за вороным Лео, и не возражал.
До бани оказалось не очень-то и далеко. Вообще нужно будет спросить послезавтра брата Филина – есть ли карта города, и если вдруг есть – то поизучать её.
– Жди, я сейчас, – Лео спрыгнул на землю и вошёл в портал – так мне виделись эти высоченные банные ворота с полукруглой аркой вверху.
Я потихоньку слезла с Финика – осторожно, мало, ли что. Но конь стоял спокойно, и когда я погладила его сбоку по шее – благожелательно фыркнул. Я в жизни не контактировала с конями. Что с ними вообще делают-то? А конь Лео тем временем просто стоял, и не пытался никуда податься.
Лео показался из ворот довольно скоро, вместе с двумя служками характерного вида. Одному он прямо дал в руки поводья своего коня и вроде бы даже сделал тому коню внушение – не иначе, иди и не возникай. Второй служка взял моего, и повёл его следом за первым в боковую калитку.
– Идём, прекраснейшая, – прошептал Лео прямо мне в ухо. – Я обо всём договорился.
Нас встретила женщина характерного вида и сопроводила в одну из купален. Ой, в две. Лео подмигнул и прошептал – встретимся чуть позже.
– Госпожа страж? – вид и голос женщины был мне незнаком.
Одетая, как все здешние служащие Гильдии Банщиков, она низко поклонилась и помогла мне выбраться из чёрных одёжек и рубахи. Ну, рубаха у меня есть с собой свежая, так что не пропадём.
Дальше был здешний курс спа – ох, как я соскучилась-то по нормальной горячей воде, по моющим средствам, по промытым волосам на голове и удалённым во всех прочих местах! Господи, блаженство. Я лежала на лавке, завернувшись в простыню, прикрыв глаза, а банщица, как я поняла, пошла за чем-то там ещё. Или… за кем-то?
– Прекраснейшая Барбара, – вот прямо промурлыкал, чисто кот!
– Кошак, – отозвалась я, не открывая глаз. – Сейчас вернётся здешняя женщина.
– Не вернётся пока. Я не велел ей возвращаться, пока я не разрешу, – он легко касался губами висков, век, носа, добрался до губ. – Кто говорил, что хочет меня помытого? Получай.
Ох, и я получила. Простыни улетели на мраморный пол, лавка в целом была жестковата, конечно, но кого это в тот момент волновало? Множество магических шаров светило с потолка, и я реально разглядывала его – всего, со всех сторон и во всех местах, да и он не отставал. Впрочем, не только разглядывала, ох, не только. Он дорвался – и я дорвалась. Смотреть, видеть, касаться, слушать… он ведь продолжал мурлыкать, и это снова были какие-то стихи на разных языках. «Я любимую радостно вновь обниму и из памяти зло моих дней изыму»… И снова я понимала, всё понимала – очевидно, Барбару учили всему этому. Эх, жаль, что сама не могу сообразить, как рассказать какой-нибудь стих из своей прошлой жизни!
А он усадил меня на колени, и целовал, и говорил:
