Трехэтажное сплюснутое с боков строение напоминало неуклюжий донжон, основательный и неказистый. Строители сэкономили на архитектурных изысках, и на контрасте даже не с моей лавкой, а с аккуратными домиками местных жителей или той же городской управой смотрелось довольно странно, незаконченно. Пожалуй, выделялся только вход, охраняемый скульптурными изображениями голубей-переростков, головами достававшими мне аж до пояса, но и в фигурах чувствовалась та же небрежность, если головы были вытесаны тщательно и правдоподобно, то на задней половине туловища скульптор откровенно схалтурил, отчего хвосты каменных птиц напоминали скальные обломки.
Может, мне у себя садовые фигуры поставить?
Я вошла в здание, ожидая увидеть столь же непритязательный интерьер, однако внутри «донжон» поражал безвкусной роскошью: позолота, тяжёлые стеновые панели из дерева, лепнина на потолке и драпировки из тёмно-красного бархата, брр. Не желая задерживаться в холле, я торопливо поднялась по широкой, устланной красным ковром лестнице, и уткнулась в широкую дверь, на которой сияла золотая табличка: «Главный редактор вестника Фиора Нокс».
Признаться, я чуть-чуть оробела, слишком уж пафосно тут все было обставлено. А вдруг эта редакция самая консервативная из всех консервативных, а в газете лишь перепечатывают лишь королевские указы и новости из полей? Да уж, в этом случае известие о какой-то там сомнительной лавке вряд ли придется ко двору.
Но не разворачиваться же, если пришла! Я смело распахнула дверь и застыла на пороге. За массивным дубовым столом сидела она – та самая дама, что требовала у меня набор «Свежо и чисто» и едва не получила за это когтями от моего кота.
Она посмотрела на меня заинтересованно.
– Что, передумала? Принесла мой товар?
Я только тяжело вздохнула.
Боюсь, не получить мне в этом месте рекламы. Ни бесплатно, ни за деньги, ни за все блага мира. Можно, конечно, выменять ее на тот самый злополучный набор «Свежо и чисто», но вести торговлю с этой дамочкой мне совершенно не хотелось, что бы там ни говорил инспектор.
– Просто ошиблась. Вошла не в ту дверь. Со всяким может случиться, простите.
Я торопливо захлопнула это самую «не ту» дверь и молнией слетела по ступенькам, словно опасалась, что Фиора Нокс рванет за мной следом и потребует объяснений.
Даже выскочив из здания, я продолжала то ли быстро идти, то ли бежать до тех пор, пока не оказалась в спасительной лавке. Какая-то нехорошая традиция складывается. Стоит увидеть эту дамочку, и я бегу прятаться.
Я переобулась и печально побрела к прилавку. Кажется, на продвижение в средствах массовой информации можно даже не надеяться. А значит, следовало придумать план получше.
Ну или просто хотя бы какой-нибудь план…
Я устроилась за прилавком и начала напряженно соображать. Как обычно бывает в таких случаях, мысли отказывались приходить в голову. Лезла всякая ерунда, в основном на тему: ничего не получится, все пропало, какой кошмар…
Я вспомнила технику, которую психологи советовали исполнять еще в моем мире: думать с листком бумаги и записывать идеи. Метнулась в свою комнату, вытребовала у шкафа бумагу с карандашом и снова села за прилавок.
Прошел добрый час, а на моем листке было написано только: «Надо что-то придумать». От творческих мук меня спасло звяканье колокольчика, в лавку ввалилась шумная компания, причем всех этих посетителей я была рада видеть. Мастер Гастор, Ингрид и четыре девчонки, которые тут же устроили шумную возню.
Я с облегчением отложила свой листок. Подумаю об этом после…
– А мы это, за подарками… – смущаясь проговорил Гастор.
Вот же хитрец! Собирался не брать денег за работу, не вышло, зашел с другой стороны.
– Так вы решили их тут покупать? – Я с укоризной посмотрела на мастера.
– Конечно! – вместо него ответила Ингрид. – Кому нужны обычные подарки, если можно купить волшебные!
– И то правда, – согласилась я.
Рыжие огоньки (дочери оказались копиями матери, такие же яркие улыбашки-светлячки) рванули к полкам, я едва успела высказать своё категоричное «нет» и объяснить, что за прилавок заходить нельзя. Чуть не ляпнула, что нельзя без тапочек, но вовремя спохватилась, что объяснить, почему я тапочки не уступлю, будет сложнее, чем просто запретить. Дочки у Ингрид оказались на диво понятливыми, покивали и прыснули в разные стороны, наперебой прося показать «вон ту розовую штучку», синий камешек, бутылочку с блёстками. Ингрид не отставала, тоже вовсю фонтанировала восторгом, примеряя то волшебную брошку, благодаря которой любое платье станет к лицу, то шляпку, защищающую от дождя лучше любого зонтика, то зубастый поясной кошель. Мастер Гастор, который, казалось, был занят девочками – поднимали их по очереди себе на плечи, чтобы девочки могли лучше рассмотреть товар на верхних полках, каким-то образом заметил, что больше всего Ингрид понравились довольно дорогие гребни-волосочёсы, умевшие не только укротить непослушные кудри, но и собрать пару-тройку причёсок.
