Все то время, пока зеленомордый ходил за гусем, мне пришлось столбом стоять у стола. Остроухая тварь даже не подумала предложить мне присесть. Наоборот, заказала себе жаркое и эль, даже не подумав обо мне. А мне пришлось постоянно переступать с места на место, чтобы дать возможность прислуге подать госпоже обед. Не представляю сколько раз меня прокляли про себя! Хвала Святой Бригитте, магов среди подавальщиц харчевни не было. А то, наверное, пришел бы мне тут вот тот самый белый и пушистый зверь, который по слухам любит подкрадываться внезапно. И обычно знаменует собой конец.
Хитрая остроухая тварь с видимым наслаждением пила и ела. А я не могла не то, что сбежать, я не могла даже на шаг отойти от стола! И была попросту вынуждена смотреть на чужое пиршество и глотать голодную слюну. Чтоб этой эльфийке клык об камешек сломать и им же подавиться! Видимо, эльфийская стерва применила ко мне какое-то заклинание, не позволяющее отойти от нее даже на шаг.
Смотреть, как кто-то ест и глотать голодную слюну – это жестокое наказание. Даже Емелю проняло, и он завозился у меня в волосах. Я обрадовалась, что товарищ по-прежнему на месте. А Емеля тихо проскрежетал мне в ухо:
– Да чтоб она этим куском мяса подавилась насмерть! Вот же кикимора остроухая! Нет бы с голодным паучком поделиться… – Мне стало смешно. И ведь не спросишь у друга, как он себе это представляет! А Емеля продолжал бухтеть: – Элка, чего ты на нее уставилась? Заставь ее подавиться! Или пусть ее жаркое протухнет! Пусть с животом потом помается!
Я едва слышно хмыкнула. Если я ей камней в тарелку пожелаю – пострадает повар. А чего у него жаркое с кирпичами? Если еда вдруг окажется несвежей – опять-таки будет крайней прислуга. А я не хочу, чтобы из-за меня кто-то безвинно пострадал. Нет, нужно что-то придумать другое. Такое, чтобы работников харчевни ушлая дрянь обвинить не смогла и в то же время опозорилась бы на весь рынок.
Прикрыв глаза, я тщательно, насколько это было возможно, в деталях и красках представила, как эльфийка выходит из харчевни, а кто-то наступает ей на подол. С такой силой, что юбка у ушастой стервы отрывается напрочь и она остается в одном белье.
Я долго держала эту картинку перед внутренним взором. Заставила налиться цветом и засиять. Тщательно представила, как округляются глаза остроухой. И как она орет на весь городской рынок.
Картинка перед глазами полыхнула жемчужным светом и пропала. А я ощутила, как на меня наваливается усталость. Надеюсь, у меня все получилось. И да, жаль, что я этого скорее всего не увижу.
Пока я пыталась соорудить месть для остроухой стервы, зеленомордый уже сходил за гусем и вернулся с птицей в корзине. Шумно отфыркиваясь, он ввалился в харчевню, совсем не элегантно плюхнулся напротив эльфийки и поставил корзину на стол.
Я невольно посочувствовала бедной птичке: гусь был так спеленут магией остроухих, что мог только вертеть головой. Но все равно оказался не промах: пока зеленомордый нахально пил из кружки эльфийки, гусак внимательно изучил тарелку и стянул оттуда самый большой кусок мяса. Я невольно пришла в восторг. А эльфийка взвизгнула:
– Ты зачем это чудовище на стол поставил? Посмотри, что он натворил!
Зеленомордый флегматично пожал плечами:
– Ну не только же мне от птички страдать. К тому же, ты могла заказать не только для себя еду. Тогда бы проклятый гусь не с твоей тарелки украл бы кусок.
Эльфийка презрительно фыркнула и отпихнула от себя жаркое:
– Хватит уже тут рассиживать у всех на виду. Давно Овирсальскому на глаза не попадался?
Зеленомордый опять передернул плечами:
– Ему на меня плевать до тех пор, пока я не трогаю его драгоценную невестушку.
– Доберемся еще и до нее!
Эльфийка встала и изящно оправила платье. А зеленомордый тут же вскочил и ухватил ее за руку чуть пониже локтя:
– Нет уж! Смысла причинять вред ведьме нет никакого! И ты это знаешь не хуже меня! Но если ты, сестричка, запамятовала, то я тебе напомню: разорвать их связь не может никто! Даже смерть! Так что дразнить некроманта я не буду. И тебе не советую. Опасно для жизни, знаешь ли. А я еще надеюсь вернуться в родной Лес.
Эльфийка выразительно уставилась на ладонь зеленомордого, сжимающую ее руку. Дождалась, пока сообщник ее отпустит, и прошипела:
– Это мы еще посмотрим! Я не такая мягкотелая и бесхребетная, как ты,
Она гордо расправила плечи и надменно прошествовала к выходу. А зеленомордый зло бросил ей вслед:
– Конечно не остановишься! Слишком мечтаешь о власти! Вот только ни Овирсальский, ни наш отец дураками не являются. К счастью. – Он схватил корзину с птицей и прошипел мне в лицо: – Чего уши развесила? Пошли!
Я послушно попробовала сделать шаг. Но остроухая тварь видимо привязала меня не к себе, а к месту. Больше, чем на два шага я сдвинуться не смогла. Зеленомордый раздраженно закатил глаза и сделал какой-то пасс рукой:
– Мираолинель!.. А еще стремится к власти! А сама о элементарном подумать не в состоянии! Пошли уже!
