— А знаешь? — подскочила я от такой наглости на ноги. — Я знаю, что тебе сделать: пойти к хобьей матери со своею уверенностью.
— Агата, так мы не договоримся никогда.
— Да нам не о чем договариваться. Ты — предатель и я тебе не верю.
— О-о… Так что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
— Это я тебе уже огласила, — выдохнула ему прямо в лицо и в следующий миг ошалело открыла рот: прямо напротив, на полке беспардонно сидела настоящая серая… — Мышь! — инстинкт сработал, даже не подключив головной мозг, забросив меня прямиком на мужчину.
— Нога, — через мгновенье выдохнул он и, качнувшись назад, начал стремительно заваливаться…
Еще через секунду сени огласились грохотом падающих с лавки пустых ведер. Последним же, шерканув по бревнам стены, полетело коромысло, которое Ник сумел перехватить в аккурат над моей головой:
— Вот это… да, — огласился он из-под меня. — Рыцарь Прокурата, малумтелепат из Бередни и боится мышей?
— За эту тайну я тебя пришибу, — косясь на коромысло, оповестила его я.
— Угу. Зато я теперь знаю твое слабое место, — не выдержав, засмеялся он.
— Что?!.. Пришибу, — уверила я сквозь расползающуюся по лицу улыбку.
— Что случилось?!.. Агата? Николас?
Мы враз оглянулись на дверь. Однако Ник успел первым:
— Ничего страшного, Святой отец. Просто…
— При-шибу.
— Проверяли мою завтрашнюю готовность к походу.
— Ну, так рано еще, — вынырнула из-под руки Ванна Стэнка. — Он еще утренний отвар снова не пил.
— Ты слышал?
— Угу. Слышал.
— Тогда руку свою с меня и вставай.
— Агата?
— Ну, что, Ник?
— В жизни, любимая, все можно исправить, кроме смерти. Это я знаю точно…
Лес еще нехотя, в рассветной свежести, просыпался, когда его тишину нарушили наши уверенные бодрые шаги.
— Святой отец?
— Да, Агата? — развернулся к нам на ходу Ванн. — О-о.
— Ого-о. И зачем вообще ринулись первым? И кто вам сказал, что именно в тот сосняк надо нырнуть?
— Агата, говори…не так громко, — зевая, прикрылся пятерней Ник.
— Так иди тогда ты вперед. Кто вчера копытом бил?
— Чем я вчера «бил»?
— Я надеюсь, сие выражение…образно, — пыхтя, вылез из низины наверх Святой отец.
— Угу. После такого количества влитых в меня составов, я уже сам в том не уверен, — огибая меня, хмыкнул Ник.
И мы вновь сорвались в путь, продолжив его под хлюпанье лидерского облезлого башмака. Его, вместе со вторым, точно таким же, извлекла сегодня из закромов Стэнка. И, выбив из обоих камни, вручила «неизменно босому». Судя по дивному запаху, данные раритеты уже много лет преданно служили «грузом» при огурцовой кадушке. Что же до размера, то левый был как раз впору из-за повязки, обмотавшей ступню. Зато правый, не смотря на немалый размер ноги самого Ника, оставлял «большие перспективы для роста». Однако последнего этот факт скорее даже забавлял. Он энергично шагал вперед, лишь иногда обозревая из-под ладони пока еще светлый, без гор и стен вдали, горизонт.
Я же была погружена в мысли куда более «пасмурные», до сих пор держа в памяти наше прощание с двумя «маленькими женщинами» у маленькой избушки в лесу.
— Агата, я был не в силах ей помочь, — глухо откликнулся на мои метания Ванн.
— Почему? Разве она не заслужила жизни даже здесь?
— Конечно, она ее заслужила, — буркнул Святой и даже, кажется, вздохнул. — Но, понимаете, Агата… я не могу этого сделать, хоть и очень желаю. В вашей системе это называется…
— Разграничение полномочий, — обернулся к нам на ходу Ник. — Так это называется… Агата?
— Да, Ник?
— Что ты Стэнке пообещала за помощь?.. Варвара?..
— Да.
Мужчина, отбросив в сторону руку, запустил ее в высокую траву. Стебли проскальзывали меж его растопыренных пальцев и тут же следом упруго распрямлялись еще густой, но уже пожухлой волной. И мне, вдруг, показалось, что он сам сейчас был ребенком. Со своей старой, стойкой привычкой вот так «пускать травяные валы»:
— Я буду вам помогать. И это не оспаривается. Ты меня слышишь, Агата?
— Я тебя… слышу.
— Что? — развернулся назад Ник, но, я все ж успела стереть с лица удивленье:
— Я тебя слышу… За ботинок свой не запнись.
А вот Стэнка была куда более непреклонной перед самым нашим уходом. Ох уж эта мне особая «береднянская спесь». Нашла, где ее проявлять:
— Я ведь не тебе их оставляю, а Варе. Возьми. Здесь не так уж и много.
— Агата, спасибо, но у нас с ней все есть, — вздернула нос травница, прижатая мной в сенях. Правда, потом, качнула головой и добавила. — На месяц нам хватит.
— Тогда купи ей нормальные, по размеру ботинки. И считай, что сделала это впрок вместо меня. Или для тебя даже такой аргумент неприемлем?
— Такой… аргумент?
— Довод. Повод. Оказия… Стэнка?
— До-бро.
— Уф-ф. Неужели, свершилось? — и, закрепляя успех, скоро вложила в ладонь Стэнки свои монеты из многокарманных штанов.
— Агата! — появилась из-за двери сначала спорная обувь, а потом и сама уже девочка. — Вы уходите?
— Ага, Варя, — присела я перед ней. — Мы уходим. И вам с мамой большое спасибо за приют, за помощь и за то, что вы обе… есть.
— Ох, ты, — удивленно открыла Варвара рот. — А я и не знала, что рыцари плакать умеют.
— А кто здесь плачет?
